встала и поправила платье, — не гляди так, из далека подстрахую, уверена что пригожусь.
— Только уж позволь, я пойду вперед, — завил Митя.
Резко развернувшись, он поспешил к выходу, боясь, что Варвара и впрямь станет догонять его. Но ничего подобного не произошло, и Митя, ускоряя шаг, направился к палаточному лагерю — а именно к фургону с зелёными ставнями. И время было дорого как никогда.
Всю дорогу Митя шел, сбивая дорожную пыль лакированными ботинками, то и дело переходя на бег. Его сюртук развевался, как крылья встревоженной птицы. Однако бывшему магу было наплевать на косые взгляды мещанок и удивлённые возгласы уличных торговцев, заметивших спешащего господина. Пусть принимают за сумасшедшего — лишь бы успеть, лишь бы вырвать Лизоньку из лап Зеркального департамента. Вот уж чего он точно не желал этой девушке с ямочками на щеках, так это сырых казематов Петропавловки, вечной ссылки в Сибирь или — страшно подумать — виселицы за государственную измену.
Что могло быть в той проклятой папке? Чертежи Кронштадтских укреплений? Секретные предписания самого императора? Договор на оружейный заказ, для армии? Какая разница — никакие бумаги не стоили человеческой жизни. А Митя уже видел мысленным взором, как Илья в своём щегольском фраке докладывает обо всём Степаниде Максимовне. Остались считанные минуты…
Эта мысль сверлила ему мозг, как пуля, застрявшая в теле после дуэли. «Спасти Лизоньку любой ценой, а там — будь что будет», — прошептал он сквозь стиснутые зубы и бросился вперёд.
Знакомый фургон с выцветшими зелёными ставнями он заметил издалека. Облегчённый вздох вырвался из груди, когда увидел Лизоньку, развешивающую бельё на верёвке между тележными колёсами. Её соломенная шляпка качалась в такт движениям, а ситцевое платье шуршало на ветру.
— Как я… рад… что успел… — Митя остановился перед ней, едва переводя дух. Его горло пересохло от бега, а сердце колотилось, как паровозный молот.
Елизавета вздрогнула и отпрянула, выставив перед собой жестяной таз с мокрым бельём точно защищаясь. В её зеленых глазах читался испуг.
— Зачем вы здесь, Матвей? — её голос дрожал, как струна на скрипке Паганини. — Тётка строго-настрого запретила… Уходите, пока кто-нибудь из наших вас не увидел! Иначе мне несдобровать…
— Послушайте, Лизонька, — Митя выпрямился, смахивая пот со лба. — Всё гораздо серьёзнее, чем вы думаете. Вам нужно бежать. Сейчас же!
— Что за вздор? — девушка растерялась. — Куда бежать? Зачем? Вы совсем рехнулись?
— Не знаю куда! Но ваша тётка наверняка приготовила путь к отступлению. — Он оглянулся, ожидая в любой момент увидеть знакомые силуэты среди палаток.
— От кого бежать-то? — Лиза горько усмехнулась. — Не от вас ли?
— От меня — да, если хотите. Но в первую очередь — от Зеркальщиков! — Митя понизил голос. — Они идут за сафьяновой папкой. Вы ведь понимаете, о чём я?
— Нет! Ничего не понимаю! — Лиза побледнела, как полотно. — Вы больны, уходите!
— Тогда позовите тётку! — Митя отстранил её и шагнул к фургонам. — Госпожа Лютикова! Пётр! Есть кто живой?
Один из фургонов дёрнулся и из дверей высунулся коренастый мужик в засаленной косоворотке. Увидев Митю, он потемнел лицом:
— Опять ты, франт? Вчерашнего урока мало? — Он сжал кулаки, на которых блестели медные перстни.
— За вами идут Зеркальщики, — Митя говорил ровно, хотя каждое слово обжигало горло. — За папкой Сурикова. И за вами — как за заговорщиками против империи. У вас считанные минуты.
— Это ты ему проболталась? — мужик обернулся к Лизе, в воздухе запахло грозой та замотала головой, не в силах вымолвить ни слова.
— Это не она, — Митя шагнул вперёд. — Всё раскрыто. Всё что вы планировали заранее. Если не верите — готовьтесь к кандалам.
— Твою ж девизию! — бородач нырнул обратно в фургон. — Лизка, поднимай всех! Живо!
— А…, а его? — девушка указала на Митю дрожащим пальцем.
— С ним разберёмся! Беги, дура!
Лиза уронила таз, и он с грохотом покатился по земле. Из кармана она вытащила серебряное, блестящее колечко, надела на палец и, резко повернувшись, прошептала сообщение. В тот же миг из фургона донёсся перезвон стекла — явный признак активированного переходного зеркала.
Торговка Лютикова выскочила на улицу, поправляя на ходу растрепавшуюся причёску. Её бархатная кофта была расстёгнута, так что виднелся странный сияющий амулет на груди. Видимо один из тех артефактов о которых говорила Варвара.
— Что за переполох? — она окинула всех взглядом и замерла, увидев Митю. — Ты зачем здесь?
— Я пришёл предупредить… — начал было он, но её спутник перебил:
— Дозорные сработали! Парень не врёт — за нами идут!
— Да он сам и навёл! — Лютикова резко вскинула руку, и Митя вдруг почувствовал, как невидимые тиски сжали его горло. Он скреб пальцами кожу, но давление только усиливалось. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Воздуха отчаянно не хватало.
— Я… ваш… — он захрипел, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Брось, не до него! — рявкнул бородач, и хватка ослабла.
Митя рухнул на колени, давясь кашлем. В горле першило, будто он наглотался стекла. Никогда ещё он не сталкивался с такой силой — это было не просто зеркальное колдовство, а что-то древнее, неведомое, зазеркальное?
Тем временем Лиза рванула к ящикам, накрытым мешковиной, и дёрнула ткань. Под ней оказалось огромное зеркало в дубовой раме. Почуяв свободу, стекло забурлило, как вода в кипящем самоваре, искажая отражения. Пошло пузырями и в нем начал формироваться портал.
И в этот момент над ярмаркой разнёсся вой — не человеческий, не собачий, а тот самый, от которого стынет кровь в жилах. Вой волколака, взявшего след.
Подхватив юбки, Лютикова прыгнула в зеркало, даже не оглянувшись. Её помощник выскочил следом, сжимая в руках свёрток с какими-то вещами:
— Лизка, документы из сундука забери, — крикнул он суетливо перехватывая поклажу.
Однако мешок развязался и пара склянок вывалилось прямо в пыль. Парень замешкался, пытаясь подобрать.
— Оставь! Не до них! Пришли ужо, — Рявкнул бородач, и оказался прав, едва помощник успел перешагнуть резную раму, как в тот же миг, будто из пустоты появились зеркальщики.
Стешка чужая, отстранённая, совсем не знакомая Мите. Ведьма прямо на ходу плела заклятье, и в её тонких пальцах кружилась, поблёскивая зеркальными нитями, серебряная сеть. Илья, опасный и быстрый, куда только подевался тот фигляр что кривлялся и
