пальцы защёлкали по экрану, и вскоре заиндевелые дверцы разъехались в стороны.
Игра началась. И что-то мне подсказывало, что Костомарову этот вечер запомнится надолго. Если, конечно, он вообще доживет до утра!
Шахта лифта зияла черным провалом. Копыто первым нырнул в узкий лаз, я пошел следом. Последним, прикрывая тыл, зашел Яромир.
Внутри шахты пахло застоявшимся воздухом, разогретым металлом и той специфической пылью, которая скапливается в небоскребах годами. Мы спускались по техническим скобам, вмонтированным в бетон. Под нами была бездна в тридцать этажей. Где-то внизу мерно гудели тросы, а в самой шахте стоял вибрирующий гул, от которого зубы начинали ныть, как от бормашинки.
На моем визоре интерфейс рисовал сетку и лёгкие лучи визуального наблюдения камер. Копыто при помощи планшета сотворил чудо: он взломал локальную сеть «Кормакса» и теперь подсвечивал нам слепые зоны камер.
— Елисей, — раздался голос Копыта в ухе, — камера на тридцатом этаже зациклена. У нас есть сорок секунд, чтобы выйти из шахты и пересечь коридор до северного крыла. Потом пойдет автоматический опрос системы, и картинка может моргнуть.
Мы вышли на тридцатом через технический люк.
Коридор встретил нас запахом освежителя «Морской бриз». Мягкий ковролин поглощал звуки шагов.
— Влево! Влипните в стену! — скомандовал Копыто.
Как же вовремя!
Впереди показалось неожиданное препятствие. Двое слуг в ливреях несли подносы с пустыми тарелками. Они шли неторопливо, обсуждали футбольный матч.
Мы замерли в нише, сныкались за декоративной панелью. Слуги прошли в полуметре от нас. Я видел, как подрагивает лед в стакане на подносе. Они даже не подозревали, что в тени притаились три машины для убийства, готовые в любой миг оборвать их жизни.
— Камеры в секторе B-4 отключены, — прошептал Копыто. — Двигайтесь.
Мы проскочили открытый участок, прижимаясь к стенам. Визор подсвечивал красным сектора обзора тех камер, которые Копыто не смог взломать полностью — их приходилось обходить, выжидая момент поворота объектива. Это чем-то походило на весёлый танец: шаг, замереть, рывок в тень, снова замереть. На танцующих утят быть похожими хотят…
Один раз прошлись след в след за идущим охранником, который брёл в сторону туалета. Если бы мужик обернулся, то «кондрашка» от вида нависающего над ним визора хватила бы капитальная.
— Впереди пост, — прошептал Копыто, когда замер у очередного поворота коридора. — Двое. Вооружены.
Я выглянул из-за угла. Двое охранников в костюмах переговаривались у большой двери. На их лицах читалась скука. Они явно не ожидали гостей сверху.
— Мои, — коротко бросил я.
Скольжение.
Момент и я оказался рядом с ними. Охранники даже не успели понять, что произошло. Первый открыл рот, чтобы что-то крикнуть, но мой кулак въехал точно в челюсть. Кольчуга Души звякнула, поглощая часть удара, но инерция была такова, что парня впечатало в стену. Он сполз на пол, уже не подавая признаков жизни.
Второй успел дернуть руку к кобуре, но Копыто, возникший как будто из ниоткуда, перехватил его запястье. Дёрнул вниз. Я нанёс точный удар ребром ладони по шее. И второй охранник отправился в страну снов вслед за напарником.
— Чисто, — констатировал мужичок, оттаскивая тела в нишу за пальмой.
Я подошел к двери. Она была заперта на электронный замок с биометрией.
— Александр, ваш выход! — сделал я приглашающий жест.
— Покорнейше благодарю, — кивнул тот в ответ и прислонил планшет к замку.
Всего несколько секунд на взлом, и потом замок приветливо пискнул. Вот и вся хвалёная электроника! А разговоров-то было…
Мы вошли в кабинет Костомарова.
Огромное помещение было залито мягким светом. Панорамное окно с видом на ночную Москву заменяло одну стену. Справа возвышался письменный стол, за которым в глубоком кресле сидел мужчина. Я сразу узнал его, так как не одну фотографию видел ранее.
Михаил Валерьянович Костомаров. Миша Костёр.
Он не спал. Он смотрел на мониторы, где была видна потасовка у главного входа. Услышав звук открываемой двери, он повернул голову и уставился на нас.
На его лице не было страха. Только безмерная усталость и какое-то обреченное понимание. Он посмотрел на нас, а затем его взгляд переместился на угол кабинета.
— А ведь я предупреждал тебя, дядя Миша, — раздался из тени детский голосок. — Говорил же, что Ярославские — ребята шустрые. Вон как прилетели. Как ангелы… только без крыльев и очень злые. А я же говорил, что этим ударом мы убьём двух… кхм, зайцев! Кстати, одни из них уже попали в нашу ловушку, осталось дело за вторыми…
Я замер, повернув голову. Рука с ножом непроизвольно напряглась. Позывные «Зайцы» были нами использованы для команды. Так назывались те, кто должен был навести шухер внизу, а после рвануть со всех ног прочь.
В кресле у затемнённой стены сидел мальчик. Он увлеченно грыз яблоко, и его глаза перепрыгивали с фигуры на фигуру.
— Елисей Святославович, Яромир Святославович, — мальчик кивнул, не переставая жевать. — Рад видеть вас в добром здравии. А вы, я смотрю, любите эффектные появления. Возникли из ниоткуда! Прямо как в кино!
— Кто ты такой, малец? — прорычал Яромир, зажигая пламя на левой руке. — И что ты тут делаешь?
Мальчик спрыгнул с кресла. Он подошел к столу Костомарова, небрежно бросил огрызок яблока в хрустальную пепельницу, а затем вытер руки о штаны. Совсем как Егорка, после блинов Матрёшки.
— Я? Я просто гость. И посредник, — мальчик радостно улыбнулся, потом сделал несколько шагов к нам и протянул ладошку. — У меня к вам предложение — сдайтесь и вас ожидает быстрая и лёгкая смерть! Ну что, договор?
Он перевел взгляд на замершего Костомарова:
— Дядя Миша, не волнуйтесь, они нам ничего не сделают.
— Да ты охренел, пацан? — неожиданно дёрнулся Копыто. — Пошёл на хрен отсюда!
Саня хотел отбить в сторону протянутую ладонь, но стоило ему только коснуться этой ладошки, как тут же замер. Потом преклонил колено, как будто собрался попросить мальчика посвятить его в рыцари.
— А вот и третий убитый заяц!
Мальчик протянул руку и ласково коснулся лба Копыта.
Тот даже не дёрнулся. Я видел, как его глаза закатились, кожа посерела, а вены на лице почернели в один миг. Он вроде бы даже начал увеличиваться в размерах.
А мальчик тем временем повернулся к нам и снова улыбнулся:
— Убей тех, кто пришёл с тобой! Убей и никто не узнает о нашей маленькой тайне!
Глава
