Во весь голос - Маяковский Владимир Владимирович

Здесь

           еле зудит

                             элевейтеров зуд.

И только

                 по этому

                                  тихому зуду

поймешь —

                      поезда́

                                  с дребезжаньем ползут,

как будто

                  в буфет убирают посуду.

Когда ж,

                казалось, с-под речки на́чатой

развозит

                 с фабрики

                                     сахар лавочник, —

то

    под мостом проходящие мачты

размером

                  не больше размеров булавочных.

Я горд

             вот этой

                             стальною милей,

живьем в ней

                         мои видения встали —

борьба

             за конструкции

                                           вместо стилей,

расчет суровый

                             гаек

                                     и стали.

Если

          придет

                       окончание света —

планету

               хаос

                       разделает в лоск,

и только

                 один останется

                                               этот

над пылью гибели вздыбленный мост,

то,

     как из косточек,

                                     тоньше иголок,

тучнеют

                в музеях стоя́щие

                                                  ящеры,

так

      с этим мостом

                                  столетий геолог

сумел

           воссоздать бы

                                      дни настоящие.

Он скажет:

– Вот эта

                                        стальная лапа

соединяла

                   моря и прерии,

отсюда

             Европа

                           рвалась на Запад,

пустив

            по ветру

                            индейские перья.

Напомнит

                    машину

                                   ребро вот это —

сообразите,

                      хватит рук ли,

чтоб, став

                   стальной ногой

                                                 на Манге́тен,

к себе

            за губу

                         притягивать Бру́клин?

По проводам

                         электрической пряди —

я знаю —

                  эпоха

                            после пара —

здесь

          люди

                    уже

                           орали по радио,

здесь

          люди

                    уже

                           взлетали по аэро.

Здесь

           жизнь

                       была

                                 одним – беззаботная,

другим —

                   голодный

                                      протяжный вой.

Отсюда

               безработные

в Гудзон

                кидались

                                  вниз головой.

И дальше

                   картина моя

                                           без загвоздки

по струнам-канатам,

                                        аж звездам к ногам.

Я вижу —

                   здесь

                             стоял Маяковский,

стоял

           и стихи слагал по слогам. —

Смотрю,

                 как в поезд глядит эскимос,

впиваюсь,

                   как в ухо впивается клещ.

Бру́клинский мост —

да…

        Это вещь!

Домой!

Уходите, мысли, восвояси.

Обнимись,

                     души и моря глубь.

Тот,

       кто постоянно ясен, —

тот,

       по-моему,

                          просто глуп.

Я в худшей каюте

                                  из всех кают —

всю ночь надо мною

                                        ногами куют.

Всю ночь,

                   покой потолка возмутив,

несется танец,

                           стонет мотив:

«Маркита,

                    Маркита,

Маркита моя,

зачем ты,

                  Маркита,

не любишь меня…»

А зачем

               любить меня Марките?!

У меня

             и франков даже нет.

А Маркиту

                    (толечко моргните!)

за́ сто франков

                            препроводят в кабинет.

Небольшие деньги —

                                        поживи для шику —

нет,

       интеллигент,

                               взбивая грязь вихров,

будешь всучивать ей

                                       швейную машинку,

по стежкам

                     строчащую

                                          шелка́ стихов.

Пролетарии

                       приходят к коммунизму

                                                                     низом —

низом шахт,

                       серпов

                                    и вил, —

я ж

      с небес поэзии

                                  бросаюсь в коммунизм,

потому что

                     нет мне

                                    без него любви.

Все равно —

                        сослался сам я

                                                    или послан к маме —

слов ржавеет сталь,

                                     чернеет баса медь.

Почему

               под иностранными дождями

вымокать мне,

                            гнить мне

                                               и ржаветь?

Вот лежу,

                  уехавший за воды,

ленью

            еле двигаю

                                 моей машины части.

Я себя

            советским чувствую

                                                  заводом,

вырабатывающим счастье.

Не хочу,

               чтоб меня, как цветочек с полян,

рвали

           после служебных тя́гот.

Я хочу,

             чтоб в дебатах

                                        потел Госплан,

мне давая

                   задания на́ год.

Я хочу,

             чтоб над мыслью

                                              времен комиссар

с приказанием нависал.

Я хочу,

             чтоб сверхставками спе́ца

получало

                  любовищу сердце.

Я хочу,

             чтоб в конце работы

                                                    завком

запирал мои губы

                                  замком.

Я хочу,

             чтоб к штыку

                                      приравняли перо.

С чугуном чтоб

                              и с выделкой стали

о работе стихов,

                               от Политбюро,

чтобы делал

                       доклады Сталин.

«Так, мол,

                    и так…

                                 И до самых верхов

прошли

               из рабочих нор мы:

в Союзе

               Республик

                                   пониманье стихов

выше

           довоенной нормы…»