class="p1">— Зато ты отлично падаешь. — Я не убирал руки с её талии, и она не просила убрать. — С тебя ещё попотеть надо, мисс Монро. Талант есть, дисциплины нет.
— А ты построже. — Она прищурилась лукаво, в самых уголках губ пряталась улыбка. — Я люблю, когда строго.
Волна толкнула нас друг к другу, и на секунду между нами не осталось ни воды, ни воздуха. Я чувствовал на лице её тёплое дыхание, видел, как она перестала смеяться и смотрит на меня уже без всякого кокетства — серьёзно, ждуще. Где-то за спиной шумел прибой, кричали чайки, дремал на жаре пустой пляж.
— Идём-ка обсохнем, — сказал я хрипловато, отрываясь от неё первым. — Сгоришь на таком солнце. У тебя кожа белая.
— Трус, — шепнула она мне вслед, но пошла следом, выжимая волосы, и я спиной чувствовал её улыбку. И еще взгляд на свою задницу.
Мы растянулись на шезлонгах под полосатым зонтом, бармен принёс нам два высоких запотевших бокала Пино-Колады. Мэрилин потягивала через соломинку, поглядывая на меня поверх бокала, и в этом взгляде было обещание, которое не нуждалось в словах. Спешить было некуда. У нас впереди были целых три дня, своя терраса, своё небо в попугаях — и весь этот тёплый, ленивый, сговорчивый остров.
Я закрыл глаза, подставил лицо солнцу и улыбнулся. Дела подождут до завтра.
* * *
Солнце перевалило за полдень, тени от зонта стало почти не видно, а мы всё лежали на шезлонгах, разморённые жарой, ромом и морем, и лениво болтали обо всём подряд. Точнее, болтала в основном Мэрилин, а я слушал, прикрыв глаза.
Разговор, как всегда у неё, скоро свернул к больному.
— Ты не представляешь, Кит, как мне всё это надоело. — Она крутила в пальцах соломинку. — Опять блондинка. Опять дурочка. Опять хлопает глазами и не может сосчитать до трёх. Они меня вообще за актрису не держат. Я тебе уже говорила, что хочу серьёзные роли. Настоящие. Чтобы зрители плакали!
Я приоткрыл один глаз и посмотрел на неё.
— А ты к ним готова?
— В смысле? — Она аж приподнялась на локте.
— В прямом. Серьёзные роли — это серьёзная работа. Потянешь сложное амплуа? По-настоящему сложное?
— Конечно потяну! — Она вспыхнула. — Например? Как в твоем «Привидении»?
— Еще сложнее— Я задумался, глядя в небо. — Например, роль романтичной проститутки.
Мэрилин охнула и открыла рот. Лицо у неё вытянулось — она явно представила скандал, газеты, Занука с инфарктом.
— Кит, ты с ума сошёл, мне такое в жизни не дадут сыграть… Тут фильм засудили просто за слово «девственница»!
— Со сложной судьбой, — продолжал я, не обращая внимания, потому что в голове у меня уже разворачивался знакомый сюжет — из той, другой жизни, из фильма, который тут ещё лет тридцать никто не снимет. — Молоденькая совсем. Жизнь её уже потрепала, она никому не верит, давно ни на что не надеется. Но при этом ещё юная, наивная, в ней живёт что-то светлое, недобитое. А он — жёсткий, холодный делец. Богач. Тоже никому не верит, всех меряет деньгами. Прилетает в Лос-Анджелес на крупную сделку. Он, например, рейдер — скупает большие компании, разбирает их на части, продаёт по кускам. Акула бизнеса.
— И они встречаются? — Мэрилин уже забыла про слово «проститутка», подалась вперёд, глаза загорелись.
— Случайно. Он её, считай, нанимает на неделю — для приличия, чтобы было с кем выйти в свет на эти его деловые ужины. А дальше — против их воли — оба влюбляются. Только всё против них. Его партнёры в бешенстве: что за девка, откуда, она нам всю репутацию испортит. Светское общество её не принимает. Даже — представь — продавщицы в дорогом бутике, куда он её приводит приодеть, нос воротят, хамят, выставляют за дверь: мол, не по карману тебе тут, девочка. Унижают.
— Ой. — Она прижала ладонь к груди. — Бедная.
— Но они всё преодолевают. И в финале — вместе. Он за ней приезжает. По-настоящему. Не как сделку закрывает, а как человек.
Мэрилин смотрела на меня круглыми глазами.
— Кит. — Голос у неё сел. — У тебя есть новый сценарий? Ещё один⁈
— Пока нет, — честно сказал я. — Пока только задумка. Так, крутится что-то в голове. Современная Золушка, если хочешь. Только вместо туфельки — чековая книжка, а вместо бала — деловой ужин.
— Современная Золушка, — зачарованно повторила она. — Боже мой. Кит, ты такой талант! Ты же гений, ты понимаешь? Занук, Майер, Вассерман — они все только о тебе и говорят. — Она вдруг соскользнула с шезлонга, опустилась рядом со мной на колени в песок и схватила меня за руку обеими ладонями. — Кит. Возьми меня в долю. В свою продюсерскую компанию. Пожалуйста! Я хочу не просто играть у тебя — я хочу быть частью этого всего. Я тебя умоляю.
Я смотрел в её огромные, полные надежды глаза и думал, что вот сейчас, на этом пустом белом пляже, под крик чаек, решается куда больше, чем она подозревает.
Глава 23
Сиеста — это святое. В самый зной, когда солнце встаёт в зенит и плавит даже тень, весь остров замирает, и мы тоже ушли с пляжа в отель. Мэрилин упорхнула к себе отсыпаться, а я поднялся в свои апартаменты, задёрнул шторы от слепящего света и стал ждать. Потому что отдых отдыхом, а главное дело, ради которого я, собственно, и прилетел на эти острова, было ещё впереди.
Юрист явился ровно в назначенный час — точность была у него в крови, как у всякого хорошего англичанина. Глава фирмы «Гилмор и сыновья», сухопарый джентльмен лет шестидесяти, в безупречном льняном костюме, с папкой крокодиловой кожи под мышкой и лицом игрока в покер, не проигравшего ни единой партии за всю жизнь. Альберт принёс нам холодный чай со льдом и испарился. Мы сели у окна.
— Мне рекомендовали вас как человека, который умеет хранить тайны, — начал я.
— Тайны — это, по сути, и есть наш товар, мистер Миллер, — отозвался Гилмор, чуть улыбнувшись тонкими губами. — Всё остальное прилагается бесплатно.
Я осторожно перешёл к делу. Начал с расспросов, как устроена инфраструктура офшоров на Багамах.
Да, его фирма предоставляет
