и могло вызвать недовольство среди официр. А четвёртый ранг — это вполне себе обоснованное ограничение, ведь именно с четвёртого ранга присваивается личное дворянство и открывается путь к генеральским званиям.
— И среди официр четвёртых рангов тоже почти нет, — покивала Ольга, продолжая внимательно на меня смотреть.
А затем внезапно добавила, прищурившись:
— Кроме баронессы Осколковой… и меня.
Я промолчал, ожидая продолжения, но его не было. Откинувшись в кресле, великая княжна молча кивнула, и, кивнув в ответ, я из кабинета вышел.
Стоило мне покинуть приёмную и свернуть за угол, как я практически наткнулся на самозабвенно целующихся молодожёнов. Исключительно волею великой княжны, конечно, и ещё потом потребуется внести запись об этом браке в соответствующие книги учёта. Но это уже будет просто формальность. Как только её императорское высочество их клятвы приняла, они вполне официально считаются мужем и женой.
— Поздравляю, — громко произнёс я, когда они, наконец, друг от друга оторвались.
— Ой, — воскликнул Кораблёв, — по-привычке пытаясь от индианки отстраниться, но та его удержала и, с укоризной на меня посмотрев, пожурила:
— Не хорошо так подкрадываться.
— Ой, да ладно, — отмахнулся я, — и вообще привыкайте. Ещё услышите шуточек на этот счёт. Вот столкнётесь с поручицей Ржевской, будете знать. И да, несмотря на ваш законный статус, всё-таки рекомендую найти какое-нибудь более уединённое место. А то у нас целоваться на людях считается неприличным.
— Да-да, — засуетился парень, — надо куда-то уйти.
— Почему куда-то? — удивилась Прия, — ко мне, конечно. У меня отдельная комната здесь. Будешь жить со мной.
— Хорошее решение, — немедленно кивнул я, — женатому парню в казарме не место. Но жена женой, — погрозил я ему пальцем, — а на построении с утра чтоб как штык.
— Так точно, командир, — разулыбался тот, — буду как штык.
— Но не сразу, — вспомнил я насчёт первой брачной ночи, — три дня тебе увольнительной, но чтобы после точно как штык. Понял меня⁈
— Так точно, понял, — ещё более обрадованно кивнул он, заставив меня даже слегка умилиться такому энтузиазму.
— Да, княжич, — остановила меня вдруг индианка, когда я уже собирался двигаться дальше по своим делам, — я насчёт той девушки. Мой тебе совет, осчастливь её тоже.
Брови слышавшего это Кораблёва взлетели, но я тут же показал ему кулак, и тот сразу сделал вид, что разглядывает каменную кладку стены.
— Я подумаю, — ответил ей, после чего, откланявшись, обогнул их, идя дальше по коридору.
Правда, кожей ощущая на своей спине два внимательных взгляда.
* * *
Вечер не клеился. Я мерил шагами собственные покои, а из головы всё не шли слова Прии. Осчастливить. Интересно, она подразумевала под этим только постель или нечто большее? Вспомнился мне и вопрос княжны, почему я выбрал именно четвёртый ранг.
Честно говоря, о Лике я в тот момент не думал. Просто показалось, что четвёртый ранг — это самый оптимальный вариант. Но что если подсознательно я всё же ориентировался на неё?
Когда ты постоянно в движении, воюешь, командуешь, решаешь задачи, некогда определяться со своими чувствами, но получив нежданно-негаданно передышку, я вдруг задумался, а кто для меня Лика Иванова, баронесса Осколкова. Сказать, что я её люблю? Наверное, нет. Подобные эмоции давно во мне выгорели, и даже молодое, живое тело не слишком сильно меняло ситуацию. Влечение я чувствовал, но чётко отделял потребности тела от желаний разума. Страсть? Тоже нет. Собственно, это и есть влечение тела, которое почему-то считают ещё одним проявлением любви. А что я чувствовал к ней? И тут пришло понимание — тепло. Вот какое ощущение у меня возникало, при мысли о Лике. О верной подруге, готовой защитить любой ценой, не прося ничего взамен. Встать рядом против любой силы, любого противника. И это точно стоило больше, чем какая-то там любовь или страсть.
А ещё, пожалуй, я действительно слишком много брал, почти ничего не давая взамен. И это было неправильно.
Снаружи были всё те же лёгкие сумерки, но по крепости почти никто не шатался, старались придерживаться земных суток, чтобы не сбивать режим, но я всё же потратил небольшую часть своих сил, чтобы накинуть полог отвода глаз. Мне не хотелось лишней огласки. Пару раз приходилось прижиматься к стене, пропуская припозднившихся обитателей.
Замерев подле двери, ведущей в комнату Лики, осторожно толкнул деревянное полотно, приоткрывая, увидел сидящую на кровати девушку, уже успевшую снять боевое облачение, оставшись в свободной сорочке и хлопковых штанах.
Услышав скрип, она подняла голову, удивлённо посмотрев в мою сторону.
— Кто?
Брови её сошлись к переносице, и она поднялась, вглядываясь в коридор, не видя меня под пологом.
— Спокойно, Лика, это я, — негромко произнёс, закрывая дверь обратно и снимая невидимость.
— Слава⁈ — кулаки её, сжавшиеся было в ожидании опасности, разжались, а на лице застыло удивлённое выражение, — что ты здесь…
Но я не дал ей договорить, лёгким движением руки бросив запирающее заклинание себе за спину и следом полог тишины на всю комнату, подошёл и без слов впился долгим поцелуем.
— Ох, — вырвалось из её груди, когда я, наконец, отстранился, — Слава…
— Ничего не говори, — негромко произнёс я, глядя ей в глаза, а затем принялся расстёгивать на себе одежду.
Глядя, как я снимаю с себя рубашку, девушка прерывисто задышала и чуть подрагивающими руками потащила вверх сорочку, та зацепилась за что-то, и, выругавшись сквозь зубы, Лика дёрнула сильнее затрещавшую ткань, оставаясь по пояс голой.
— Не спеши.
Тоже оставшись без верха, я коснулся ладонями бархатистой кожи, придвинулся, чувствуя, как затвердевшие соски её груди утыкаются в меня, снова поцеловал.
Прошептал:
— Этой ночью я от тебя никуда не уйду.
Её руки сначала нерешительно, но затем всё уверенней принялись скользить по моему телу. Коснулись ремня, расстёгивая.
Оставшись голыми полностью, мы ещё несколько минут целовались, чувствуя всё нарастающее возбуждение, а затем, подхватив ойкнувшую девушку под попу и держа на весу, я шагнул к кровати.
— Я так этого ждала, — прошептала Лика, обвивая мою шею руками, обдав жарким дыханием.
— Я тоже…
— Только можно я сверху, — попросила она, чуть смутившись, и я, не став возражать, плавно опустился на постель, продолжая держать девушку на руках, и откинулся, чтобы лучше видеть её подтянутое красивое тело.
Уперев ладони мне в грудь, она закусила губу, а затем,
