глазам и совсем не понимаю, что происходит…
– Ты Авиарх! – вдруг со счастливым возгласом произносит Багтасар, переведя на меня неожиданный и даже чрезмерно радостный взгляд.
– Кто? – я теряюсь от неловкости.
– Повелительница птиц.
– Но… Как ты догадался? – я всё ещё не понимаю. – Ведь не я догадалась, а ты предложил мне рассмотреть возможность такого дара…
– Я знал. С первого взгляда.
– Это твой дар? – от продолжающейся неловкости я улыбаюсь. – Видеть насквозь?
– Можно и так сказать, – он явно ушёл от ответа.
– Авиарх, – я попробовала это словно на языке.
– Я же говорил: своё символическое имя ты обретёшь по своему дару.
Так вот что значило “по своему дару”. Получается, то, что порой невольно делает Кайя – это дар?! Телепортация?! А у Борея тогда что?.. Форма Маршала или есть что-то ещё?!
– Твоя улыбка сменилась беспокойством?
– Я переживаю о Борее. Его состояние слишком долго не возвращается в норму. Мне кажется, что с этим необходимо что-то делать, но я не знаю, что…
– Мы наблюдаем за ним. Он всё ещё бушует, и мы опасаемся, как бы он не навредил себе. Ты права, пора что-то предпринимать.
– Ты знаешь, как помочь ему?
– Знаю.
Он всё знает… И это пугает. Поэтому я отвечаю следующим образом:
– Давай подождём ещё три дня… – я не верю, что может понадобиться три дня, потому как столь затяжных приступов альтер-эго у Борея ещё не случалось.
– Если спустя три дня Борей не придёт в себя, тогда… – он всё же взял мою руку для поцелуя. – Ты позволишь мне помочь.
– Если ты можешь…
– Я верну тебе Борея, – сказав так, он, наконец, целует меня в руку, окончательно вгоняя меня в состояние смущения.
…До часовни Кайи мы дошли за пару минут, и остаток дня, как и всю последующую ночь, я провела у постели своей девочки. Тофа, удалившись в библиотеку за обновлением запасов своих книг, задержалась и в итоге вернулась с внушительной стопкой литературы только на рассвете, так что я не была обременена ничьей компанией: только бессонная я, беспробудная Кайя и беспокойные мысли о Борее.
Глава 19
Прошло три дня. За это время произошло несколько интересных инцидентов.
Во-первых, Багтасар подарил мне птицу в огромной хромированной клетке: маленькая, размером с мою ладонь, с переливающимся тёмным оперением, певчая – заливается трелями на рассветах. Преподнёс он её с шуточным наставлением “репетируй”. Что ж, мне самой крайне интересно открыть в себе дар, так что общение с птицей для меня обратилось не в репетицию, а скорее в медитативную практику познания своего глубинного “я”. Уже в первый день я вступила с птицей в такой плотный ментальный контакт, что без опаски открыла её клетку. Теперь она летает туда-сюда: незакрывающееся специально для неё окно служит ей дверью во внешний мир, а незакрывающаяся открытая клетка служит ей уютным домом. К концу третьего дня, во время очередного медитативного полёта, я поймала некую странность: кажется, я могу видеть птичьими глазами, вот только… У меня это вышло всего раз и продлилось это наваждение всего пять секунд, после чего я не смогла повторить ничего подобного, так что я до сих пор не уверена в том, не показалось ли мне. Однако призывать к себе птицу, а также толкать её на необходимые мне действия – поднять с ковра нитку и положить её в мою ладонь; кружить у меня над головой; пикировать и замирать или прятаться; – у меня получается с лёгкостью. Теперь меня интересует, действительно ли я со временем смогу развить в себе дар видеть птичьими глазами, и сколькими птицами одновременно я могу управлять?
Пока была занята птицей, я проанализировала свою реакцию на первую мысль о том, что у Багтасара якобы есть жена, раз уж имеется дочь. Что я почувствовала, решив так в моменте, и что почувствовала, узнав, что жены у него на самом деле нет? В итоге пришла к быть может обманчивому выводу: ничего существенного в моих эмоциях не было – секундный бред, не более того.
Все эти дни я проводила по двадцать часов в сутках у постели Кайи, четыре оставшихся часа деля между птицей и ванной комнатой. Только пять минут назад я вышла из душа и пару секунд, как переоделась в новое платье, как вдруг в мою дверь бойко постучались. Прежде ко мне из Металлов приходил только Багтасар, и то лишь раз: поводом стало подношение птицы. Поэтому я удивилась, увидев на пороге Аурелию. Её и без того большие глаза были округлены до предела от непонятной мне эмоции, но, судя по её широкой улыбке, в эти секунды она испытывала именно позитивные эмоции…
– Что-то случилось? – с подозрением интересуюсь я, забыв пригласить девушку переступить порог моих покоев.
– Твоя Кайя очнулась! Только что!
***
Я на металлической скорости выпорхнула из Дворца в сад, из сада занырнула в часовню… К моему удивлению, здесь впервые было столь людно: Шакролин стоял в отдалении с букетом васильков, Тофа расположилась к Кайе ближе всех, рядом с ней прыгали Тиара, Кейара и Банджи. Все они и раньше приходили навестить “спящую красавицу”, как Кайю прозвал мальчишка Банджи, однако все вместе они собрались впервые.
Растолкав всех, я набросилась на сидящую в постели Кайю, как львица на своего львёнка, и сразу же почувствовала неладное – она пошатнулась в слабости, неприсущей Металлу…
– Кайя, детка, ты очнулась! Наконец! Как ты?! – я взяла её лицо в свои ладони. – Как ты себя чувствуешь?!
– Слабость ужасная… – её голос захрипел. Я замираю, увидев в её рту едва заметно выдвинувшиеся верхние клыки… – Определённо точно состояние тяжелее, чем во время моего предыдущего ухода в состояние телепортации…
Это ведь клыки?.. Заметно меньше, чем у прочих обитателей Дворца, но это… Что это значит?.. С чего вдруг?..
– Так значит, у тебя дар телепортации? – за моей спиной оживлённо ахнула одна из близняшек Джумарейо.
Вот ведь! Я намеренно отвечала незнанием на расспросы о том, как мы здесь оказались… Теперь они знают, этого не исправить, и всё же… Продолжая держать Кайю за плечи, я посылаю ей красноречивый взгляд, призывая к аккуратности в высказываниях.
