уже мне. Она была со мной с самого детства, так что она знала меня лучше, чем кто либо в моей семье.
— Подумать только, тебе даже не позволили самостоятельно выбирать курс в Королевской академии, — вспомнила служанка. — Ты хотела стать чиновницей или служительницей, но тебе было приказано пройти курс рыцарей, так как леди Альстед не хватало учеников-рыцарей в ее окружении.
— Да, — кивнула я. — Но в итоге это было только к лучшему. Если бы я не поступила на курсы рыцарей, то никогда бы не встретила лорда Лампрехта. Судьба действительно ходит окружными путями.
Когда я познакомилась с Лампрехтом, власть леди Вероники в Эренфесте была еще сильна. Ему было приказано жениться на девушке из Аренсбаха. Вассалы эрцгерцогской семьи должны были проводить много времени с теми, кому они служили. Они часто надолго оставляли дом без присмотра. В особенности это касалось рыцарей-стражей. Лорд Лампрехт знал, что женитьба на ком-то, кто не понимает этого, вызовет лишь лишние конфликты в семье, поэтому он специально начал общаться с рыцарями-учениками из Аренсбаха.
Примерно в то же время, по приказу отца, я начала посещать занятия для рыцарей. И все ради того, чтобы служить старшей дочери леди Джорджины — леди Альстед. Я до сих пор помню то опустошение, которое ощущала в те дни.
— Тогда уже было решено, что леди Альстед выйдет замуж за высшего дворянина сразу по окончанию учебы, — вспомнила я. — Она должна была оставаться членом эрцгерцогской семьи самое больше еще два года, не зависимо от того, стала бы я ей служить или нет. Это было ужасным разочарованием узнать, что мой отец решил мою судьбу только ради того, чтобы сделать последнюю пару лет леди Альстед в Королевской Академии как можно более комфортными.
— К тому времени первая жена эрцгерцога уже была тяжело больна, и эрцгерцог планировал поднять статус леди Джорджины до второй жены, — напомнила Риадина. — Поэтому твой отец, скорее всего, хотел установить с ней как можно более крепкую связь.
Отец был рад заслужить благосклонность леди Джорджины, пусть даже и столь малую. Но я сама вскоре обнаружила, что для меня нет места ни в одной из компаний рыцарей-учеников. Я стала часто уходить в общежитие рыцарей, под предлогом тренировок, чтобы избегать общения с ними.
Именно тогда у меня появилась возможность поговорить с лордом Лампрехтом. Сначала он просто просил меня представить его другим девушкам. Я была на три года младше, и он не чувствовал силы моей маны, поэтому не считал, что я буду подходящим вариантом для брака. Однако в то время лорд Лампрехт уже был на шестом, выпускном курсе. Он слишком поздно начал свои поиски, и, в отличие от сегодняшнего дня, тогда Эренфест считался совершенно не привлекательным малым герцогством. Никто из такого большого герцогства как Аренсбах не захотел бы выходить замуж в герцогство более низкого ранга.
— Тебе будет трудно убедить кого-то, кроме такого человека как я, который отчаянно желает покинуть Аренсбах, — сказала тогда я ему.
— Ну что ж, леди Аурелия, не могли бы тогда вы поехать вместе со мной в Эренфест? — сделал предложение он в ответ. — Леди Вероника будет рада видеть вас, и ваше присутствие поможет моему дому сблизиться с ее фракцией.
Я улыбнулась и согласилась не думая ни о чем, кроме побега от собственного отца. Но конечно же, отец был категорически против этой идеи. Он заявил, что не позволит мне выйти замуж в герцогство такого низкого ранга, как Эренфест. К тому же за аристократа, с таким низким количеством маны. В конце концов он согласился позволить лорду Лампрехту сопровождать меня на его выпускном, чтобы это стало нашим последним совместным воспоминанием перед расставанием. Но даже это потребовало долгих переговоров с ним.
— И все же, несмотря на то, что я уже была готова смириться с тем, что мы никогда больше не увидимся, в итоге мы все равно поженились…, — высказала я свои мысли вслух.
— Но это тоже был приказ, а не твое решение, — сказала Риадина. — Как ты относишься к тому, как живешь сейчас? Я думаю, что лорд Лампрехт попросил тебя принять это решение, потому что ему сложно представить, что можно быть счастливой, когда тебе приходится быть настороже даже в собственном доме, не имея возможности снять вуаль.
Я задумалась над этим вопросом. Я всегда думала, что с большей радостью навсегда запрусь дома, чем позволю злу внешнего мира снова ранить меня. Поэтому факт того, что я не могу покидать свой новый дом, меня нисколько не беспокоил. То, что меня беспокоило — это постоянное наблюдение со стороны слуг леди Эльвиры. Они следили за тем, чтобы дворяне бывшей фракции Вероники не связывались со мной, но порой это было очень выматывающе. Мне казалось, что я живу в окружении врагов, которые только и ищут возможность для удара.
— Есть лишь одна вещь, которую бы мне хотелось, — сказала я со вздохом. — Я хочу, чтобы леди Эльвира согласилась с моим желанием не снимать вуаль. Мне сказали, что в Эренфесте все еще висят портреты леди Габриэль. И старики из рода Лейзенгангов считают ее лицо отвратительным. Я не смогу жить спокойно, если стану объектом их ненависти. Поэтому я намерена продолжать скрывать свое лицо.
Я понимала, что вступление во фракцию леди Розмайн и леди Эльвиры было бы для меня лучшим выбором, но мне было трудно представить что те, кто пострадал от действий леди Габриэль, примут меня с распростертыми объятиями.
— Конкурс по окрашиванию — не исключение. Я буду волноваться без тебя, Риадина, но… пока на мне вуаль, я готова пойти туда. Ради нашего будущего.
— Тогда, пожалуйста, сообщите о вашем решение лорду Лампрехту, — сказала служанка. — Если ты честно расскажешь о своем желании, он сделает все возможное, чтобы его исполнить.
— И как прошло чаепитие? — спросил лорд Лампрехт, когда я вернулась. Его взгляд, направленный на меня, был полон беспокойства. Он специально попросил на этот день отгул сразу после обеда, чтобы дождаться моего возвращения. А я, к большому удивлению Риадины, вернулась с чаепития в свою комнату, хихикая над
