Песнь 18
Нас бросил здесь ужасный Герион. Но проводник меня повел левее. И вдруг услышал я нестройный стон Казнимых душ и различил во мгле я Их палачей жестоких. В два ряда, С рыданьями над темной бездной рея, Рои теней неслись: одни туда, Откуда шли во мгле мы, а другие — Навстречу им. Так в Риме иногда Безмолвно, словно призраки благие В дни торжества идут толпой двойной Молельщики усердные… * * * И каждый грешник бился и стенал, Избегнуть наказания пытаясь…
Ад. Песнь 18
И ров мерцал таким глубоким дном, Что только со скалы и было можно Узреть все то, что шевелилось в нем. Мы подошли к обрыву осторожно, Чтоб посмотреть на грешников вблизи. Склонившись, я разглядывал тревожно Несчастных, утопающих в грязи.
Песнь 19
О, сила Правосудия! Свершилась Казнь лютая над этим морем зла, Чьим преступленьям вся земля дивилась. Змеился ров. Над ним клубилась мгла. * * * «Моя мошна меня стянула в Ад, Которого все грешники боятся. Сюда, приняв мучений вечных яд, Все прочие спустились святотатцы… И каждый дно дырявит головой, Огнем облит, как маслом. Может статься, Ты слышишь их протяжный, жуткий вой». * * * «Но если бы я мог в себе найти Еще грубей и действенней проклятье! О, всех вас, чтобы разом извести, Мечтаю в этой пропасти собрать я… Иначе алчность землю сокрушит. Вы истрепали честь свою, как платье, Вы потеряли совесть, разум, стыд: Из золота вы сотворили бога, Как идола язычество творит, Его законы соблюдая строго…
Ад. Песнь 19
…Я заглянул туда, где чернота: Из каждой ямы ноги жертв торчали, А тел не видно было… Нагота Ступней меня смутила. И вначале Я не увидел, что подошвы ног Огнем объяты. Грешники кричали И так рвались отчаянно.
Песнь 20
Но закричал Вергилий: «Даже ты Глупцов мягкосердечных не умнее… Те грешники преступны и пусты, И должное воздал бы их вине я! Ты там, где состраданью места нет. И на себя вину берешь страшнее Иных, когда в Аду, где гибнет свет.
Ад. Песнь 20
Я круглый ров увидел: тень за тенью Сквозила в нем, одна другой темней. Их цепь напоминала погребенье Торжественное умерших людей. Печально это шествие тянулось И влагу высекало из очей… Я пристальней вгляделся. Содрогнулась Моя, от слез уставшая, душа, Что незнакомой болью захлестнулась. Шли тени (тут я замер, не дыша). Так странно были свернуты их шеи — Лицом к спине.
Песнь 21
«Пускай он сгинет в смоляном кругу. В тот город, где ему подобных много, Я вновь без промедленья побегу: Там все продажны и забыли Бога. И лишь Бонтуро не прельщает звон Преступной взятки… Всем другим дорога В кипящий чан!» * * * Но мне Вергилий пояснил в ответ: «Не бойся, сын мой! Демоны трепещут От бешенства, но в злобе этой нет Для нас угрозы: гнев в зрачках искрится Лишь против тех, кому немало лет Здесь суждено за тяжкий грех томиться…»
Песнь 22
Подобно жабам, что глядят из тины, Здесь грешники торчали из смолы И вновь ныряли – нет мрачней картины! * * * «О человек! В Наварре я родился, Но мой родитель негодяем был, Развратничал и быстро разорился. Тогда я в услуженье поступил И вскоре из слуги преобразился В почтенного вельможу. Полюбил Меня король Тебальд. И вот тогда-то В его глазах себя я погубил: Брал взятки, был пособником разврата».
Ад. Песнь 22
И вот наваррец, улучив мгновенье, Чертей коварных не заставил ждать И прыгнул в ров, чтоб избежать мученья. * * * «Ты будешь мой!» – всей яростью утробной. Свистящей, лук покинувшей стреле В кипящий ров он кинулся подобный. Но мученик давно исчез в смоле И выглянуть оттуда не решался, А бес, блеснув, как молния во мгле, Взмахнув крылами, на берег поднялся.
