японскую делегацию в качестве представителя императора (статус позволяет) и пообщаться с его высочеством Дмитрием Михайловичем. Им будет то вспомнить!
* * *
Самое неприятное при переходе через тайгу — не болота, не дебри, не лесные завалы с буреломами, не крутые горные подъемы и спуски и даже не бурные холодные реки с неровным каменистым дном, которые так трудно преодолевать вброд… Нет, самое неприятное — это комары и мошки. Они не дают покоя ни днем, ни ночью, налетают целыми полчищами (тысячами, сотнями тысяч, миллионами особей!) и жадно облепляют лицо и все открытые участки тела. Поэтому приходится все время (даже во время сна) быть в плотно застегнутой одежде, а на голову натягивать противомоскитную сетку. Но и это помогает мало — проклятые кровососы каким-то образом проникают внутрь и очень больно кусаются.
Спасения от них нет почти никакого — не помогают ни специальная мазь, которую выдали перед походом каждому солдату и офицеру, ни какие-то другие химические средства. Единственно, что хоть немного выручает — это одеколон, причем самый простой, самый дешевый и вонючий: мерзкие кровососы почему-то не любят этот запах. Но, к сожалению, запасы одеколона не бесконечны, а в тайге, как известно, парфюмерных лавок нет… Еще относительно выручает крепкий табачный дым, приносит хоть какое-то облегчение, заставляет надоедливых насекомых отлетать прочь…
Поэтому в батальоне у Дмитрия Романова курили все — даже те, кто никогда раньше этим не баловался. И особенно ценилась ядреная солдатская махра — ее получали по довольствию или покупали в армейской лавке. В результате махорочным дымом оказалось пропитано буквально всё: мундиры, личные вещи, казенное имущество, но это считалось сравнительно небольшой платой за избавление от надоедливых, жадных кровососов. И, кстати, спать приходилось тоже «под махрой»: на ночь ставили небольшие палатки, забирались в них по пять-шесть человек, плотно зашнуровывали полог, а потом дружно курили. Таким образом удавалось убить почти всех летучих кровопийц и относительно спокойно провести ночь.
Хуже всего приходилось часовым — практически все время под атаками черных летучих полчищ. И не отобьешься от них никак — курить во время дежурства строго запрещалось (чтобы не выдавать себя). Часовой должен быть бдительным, не отвлекаться и постоянно следить за обстановкой — в тайге полным-полно японских разведчиков, да и хунхузы тоже время от времени проявляют себя, смотрят, нет ли где возможности чем-то поживиться…
«Краснобородых» обычно отгоняли двумя-тремя винтовочными выстрелами, но затем они появлялись снова. В штабе бригады говорили, что почти все таежные бандиты сейчас работают на японцев — по их заданию следят за перемещениями российских частей, а потом докладывают своим хозяевам. И бороться с ними очень трудно: они великолепно знают местность, всегда неожиданно появляются и незаметно исчезают.
В открытый бой хунхузы, разумеется, никогда не вступали — знали, что против русских солдат шансов у них практически никаких, но часто вредили пробирающимся через глухую тайгу бронетанковым, кавалерийским и пехотным дивизиям: разрушали мосты через реки и ущелья, минировали и взрывали склоны сопок, чтобы вызвать внезапные обвалы… И тогда под камнепадами погибали люди и лошади. То есть они выполняли, по сути, работу разведывательно-диверсионных групп, за что получали весьма щедрую оплату. А некоторые отряды «краснобородых» вообще возглавляли кадровые японские офицеры…
Глава 5
Глава пятая
Самураи не брезговали общаться с откровенными бандитами, насильниками и грабителями, использовать их в своих целях, однако относились к ним только как к наемникам и расходному материалу.
Местное население (китайцы, корейцы, маньчжуры, уссурийцы и пр.), надо сказать, воспринимали российские войска с некоторой опаской, при виде их нередко убегали в сопки и прятались. И никакие уговоры, богатые посулы и щедрые обещания на них не действовали. Наше командование пыталось нанять таежных охотников, искателей женьшеня, собирателей лечебных трав, старателей и жителей небольших поселков в качестве проводников и возниц, однако ничего хорошего из этого не вышло: получив небольшой задаток, они тут же навсегда исчезали. Стало понятно, что местные до смерти боятся японцев и предпочитают не оказывать русским никакой помощи. Даже за очень хорошие деньги.
А еще были случаи, когда китайцы взбирались на вершины сопок и оттуда с помощью небольших зеркал сигнализировали о передвижении наших частей. Их, разумеется, ловили и расстреливали (а что еще делать с вражескими шпионами в военное время?), однако полностью прекратить эту деятельность не могли.
Для русских солдат и офицеров такое поведение ханьцев являлось загадкой: японцы захватили почти половину Китая, установили чрезвычайно жесткий, можно даже сказать, кровавый режим, постоянно унижали и убивали их, а они, тем не менее, преданно им служили. Причем гораздо вернее и охотнее, чем русским, которые вроде бы пришли, чтобы навсегда избавить их от этого ига, вернуть свободу и независимость. Совершенно странное и непонятное для любого европейца поведение!
Но в нем была своя определенная логика, которая сформировалась за тысячи лет существования Поднебесной: китайцы никогда не оказывали захватчикам долгого и упорного сопротивления, быстро покорялись и усердно работали на чужеземцев, однако со временем происходила полная ассимиляция завоевателей. Уже через два-три поколения они становились настоящими китайцами, окончательно растворялись в многомиллионном населении Поднебесной, перенимали ее древнюю культуру, традиции и язык. И исчезали с исторической арены. Точно так, как маленькая щепотка соли бесследно растворяется в огромном котле с супом…
То же самое происходило и сейчас: местные жители рассматривали японцев как временных хозяев, чья власть рано или поздно кончится. Так стоит ли тратить на них свою жизнь? Не лучше ли просто покориться и переждать? Это как снежная буря зимой: внезапно налетает, сбивает с дороги и губит людей, бороться с ней бесполезно (природное явление!), но можно где-то спрятаться и пересидеть. А потом холодный ветер непременно стихнет, погода улучшится, и придет, как всегда, весна: снег растает и бесследно исчезнет. И снова будут цвести в садах цветы и зеленеть деревья, и никто уже не вспомнит о страшной зиме. Точно так же будет и с японцами.
Ханьцы мыслили десятилетиями и столетиями, в отличие от европейцев, которые могли заглянуть вперед лишь на крошечный период времени, на несколько лет (да и то не всегда). Дима знал эту особенность китайского восприятия жизни и времени (спасибо принцессе Джу!), а потому довольно спокойно относился к их поведению. Ничего не поделаешь, это национальная психология, которая складывалась на протяжении тысяч лет, и в одночасье изменить ее не получится…
Танковый батальон Дмитрия Романова вот уже три дня шел по направлению к маньчжурской границе. Формально это была еще наша, российская территория, но
