Федор Андрианов - Спроси свою совесть

Сергеев перевёл дыхание и посмотрел на Женьку Курочкина. Вся бравада с того давно слетела, и он сидел какой-то полинявший, сникший.

— Но я также знаю, — продолжал Иван, — что задачи нашего советского суда — не только наказывать преступников, но и перевоспитывать их. Я верю, Курочкин, что ты ещё станешь полезным членом общества. И единственное средство твоего перевоспитания — это труд, труд на благо общества. И чем скорее ты это поймёшь, тем скорее вернёшься к нам. Если же нет, то навсегда останешься в том болоте, в которое попал вместе со своими дружками, — Иван показал на Мишку и Ваську Зайца.

Он передохнул и перешел к обвинению Женькиных соучастников. Но Женька больше его не слушал. «А может быть, Иван прав?» — словно откуда-то из глубины появилась робкая мысль. Но тут же, будто забивая гвоздь в мозги, застучала другая: семь лет! семь лет!

Но вот судья обращается к нему:

— Обвиняемый Евгений Курочкин, вам предоставляется последнее слово.

Он встаёт, растерянный, беспомощный. Те эффектные фразы и слова, которые он приготовил в камере, забылись, потерялись, да теперь они и не нужны. Надвигается неотвратимое. Сейчас бы встать на колени, просить, чтобы простили. Поздно! Ну что ж, нужно достойно встретить расплату.

— Я верю вам, граждане судьи. Любой ваш приговор приму, как должное.

Он помолчал и, не удержавшись, просительно закончил:

— Если можете, поверьте и вы мне.

Судья удовлетворённо кивнул головой, посмотрел на заседателей и поднялся. Голос его был так же спокоен, ровен и строг, как и в начале заседания:

— Суд удаляется на совещание для вынесения приговора!

Фол — в баскетболе замечание за нарушение правил.