из Англии королём Эдуардом I. С этого времени и до середины XVII века почти ничего не известно о пребывании еврейского населения на острове. Только при Оливере Кромвеле, в 1655 году, евреи получили разрешение селиться в Англии. С этим временем связано переселение из Амстердама в Лондон семьи Мокатта — евреев-сефардов марранского происхождения. С 1670-х Моисей Мокатта занимался в Лондоне торговой деятельностью, специализируясь на алмазах и золоте. Известно, что семья еврейских (сефардских) торговцев Монтефиоре в XVII веке занималась торговлей между Англией и Италией. Однако есть данные, что еврейские ростовщики могли действовать в Англии и до середины XVII века.
Роль еврейских капиталов в Англии значительно возрастает с основанием в 1694 году Английского банка. Несмотря на то, что в фундаментальной истории Английского банка роль евреев-марранов вообще не рассматривается, именно они сыграли важную роль в создании этого первого в мире центрального банка, ставшего в XVIII веке крупнейшим мировым финансовым центром. Ведь семьи Суассо и Перейро занимались финансовой деятельностью в Амстердаме и других городах Европы в XVII веке, были тесно связаны с голландской Ост-Индской компанией. Значительная часть акционерного капитала компании принадлежала евреям-марранам. Именно они приняли наиболее активное участие в создании Английского банка в 1694 году.
Франсиско Лопес Суассо из Амстердама тогда стал одним из главных спонсоров наряду с Якобом Перейра для снаряжения военной экспедиции в Англию принца Оранского. Это привело к «славной революции», воцарению на английском престоле принца Оранского и созданию в Лондоне Английского банка. Франсиско Лопес Суассо предоставил в 1688 году огромную ссуду (два миллиона гульденов) Вильгельму Оранскому для захвата английского престола, отвечая при этом и за переброску войск в Англию. Вильгельм Оранский, захватив английский трон, стал королём Вильгельмом III и создал Английский банк, ставший в XVIII веке важнейшим мировым финансовым центром. Особенное покровительство он оказывал еврейскому бизнесу, поддерживая его коммерческие предприятия.
В XVIII столетии в Лондоне начали свою деятельность финансисты Голдсмиты. Основатель английской ветви финансовой династии — Аарон Голдсмит. К тем десятилетиям относится создание в Лондоне Ашером Голдсмитом и Авраамом Мокаттой (представителем семьи, занимавшейся коммерческой деятельностью в Лондоне с XVII века) компании «Mocatta Goldsmid». Она специализировалась на крупных операциях с золотом и серебром для Банка Англии. Компания «Mocatta Goldsmid» вошла в пятёрку компаний (вместе с «N. M. Rothschild Sons» и другими) — участников золотого фиксинга. То есть ежедневного установления цены на золото, являющейся практически мировой ценой на поставку золота. Во второй половине XVIII века в Лондон из Голландии переселилась семья еврейских (ашкеназских) финансистов Коэнов — одного из наиболее богатых семейств Голландии. Так, Леви Барент Коэн стал в конце XVIII века одним из наиболее крупных банкиров лондонского Сити.
На рубеже XVIII–XIX веков лидирующую роль в финансах Англии начинают играть Ротшильды. Основатель британской династии Ротшильдов — Натан Майер Ротшильд. В 1814 году банк «N. M. Rothschild Sons» финансировал военную кампанию против Наполеона. Британские Ротшильды с начала XIX века оказывали решающее влияние на развитие Банка Англии. В лондонском Сити Натан Майер приобрёл такое финансовое влияние, что в 1825–1826 годах мог снабдить Банк Англии достаточным количеством денег для предотвращения кризиса рыночной ликвидности.
В 1885 году британский финансист и политик Натан Майер Ротшильд II — глава банка «N. M. Rothschild Sons» с 1879 года, наследственный барон — впервые стал лордом и первым евреем, вошедшим в палату лордов. В 1909 году британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж писал, что лорд Натан Майер Ротшильд II — самый могущественный человек в Великобритании. Вот это рост — как финансовый, так и политический! И он оказался бы невозможен без тесных связей с английской аристократией.
Такие семьи, как Суассо, Перейра, Мокатта, Голдсмиты, Коэны, Рафаэлы, Монтефиоре, Сассуны, Стерны, Хамбро и другие, не только заложили основы британской финансовой системы, но и на протяжении столетий сохраняли ведущие позиции в банковском деле и международной торговле. В XVIII–XIX веках эти династии тесно переплетены родственными связями. Браки заключались преимущественно внутри клана или с представителями других влиятельных еврейских семейств, а дочери часто выходили замуж за представителей английской аристократии. Это способствовало интеграции в высшее общество и закреплению их влияния.
Многие из этих семей получили аристократические титулы: баронеты, лорды, бароны. Так, Моисей Монтефиоре удостоен рыцарского звания и титула баронета королевой Викторией, а члены семьи Сассун становились членами парламента и входили в круг ближайших советников монархов. В XX веке влияние этих династий только усилилось: представители семей Хамбро занимали посты директоров Банка Англии и были связаны с разведкой, а потомки финансистов продолжали входить в советы директоров крупнейших британских корпораций. По материнской линии к этим кланам принадлежали даже некоторые премьер-министры Великобритании.
Збигнев к тому же знал, что выходец из клана Левитов Чарльз Эрик Хамбро являлся личным финансовым советником У. Черчилля. А во время Второй мировой войны стал одним из создателей Управления специальных операций — британской разведывательно-диверсионной службы, занимавшейся работой с антифашистским подпольем в Европе. Позже на основе управления после войны создавалась британская разведка МИ-6. С которой эта семейка через посредство британской компании «Mocatta Goldsmid», связанной с торговлей золотом, курировала торговлю золотом с Госбанком СССР.
Вот оно! Невероятная продвинутость этих семей не отвергает их природной жадности. Где-то там, по выражению спецслужбистов, «течёт». И разве кто-нибудь исследовал их деловые контакты во всех подробностях? Их капиталы замкнуты на сверхсекретности. Чужому человеку, пусть даже обладающему властью, туда не проникнуть. Но одну из лазеек Збигнев ведает. Он ощеривается и подходит к телефону. Затем отдёргивает руку.
«Матка боска, отсюда звонить нельзя!»
Одним махом, как дешёвое пойло, выхлестав дорогущее виски из стакана, Бжезинский направляется к выходу.
— Мне срочно нужно в город. Передайте Нельсону, что я буду к вечеру.
«Приставленный», по виду бывший вояка или наёмник, лишь кивает в ответ. Не в его компетенции передвижения гостя. Эти бывшие политики всегда чем-то заняты. Да и прямых указаний по слежке не поступало. Так что вскоре бывший глава комитета уже сидел в своём обычном «Бьюике» — он предпочитает передвигаться самостоятельно и не привлекать внимание. И Збигнев умеет вычислить слежку. Но всё проходит без приключений. Телефон в забегаловке отлично подходит для нужной цели. Хозяин, получив пятёрку в руки, лишь кивнул в сторону рабочего кабинета, заставленного ящиками. Но так лучше и не придумаешь. Затем пришлось ждать, когда ему ответят. Абонент пользуется сотовой связью и потому доступен почти всегда.
— Есть разговор.
На том конце «провода» его тут же узнали, но возникла короткая пауза. Хрипловатый голос наконец
