Возвращение Безумного Бога 16 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Вафелька! — кричала одна из сестер, отчаянно барабаня своими антеннами по гигантскому шлему Вафельки. — Это мы! Свои! Семья! Очнись!

Она передавала вибрационный код, который знает каждая мирмеция с рождения: «Дом. Безопасность. Любовь». Но Вафелька дернула головой, как лошадь, отгоняющая назойливых мух.

— ВРАГИ… ВЕЗДЕ… — пророкотала она, не замечая своих. — ЗАЩИТИТЬ… МАТЬ-КОРОЛЕВУ…

Она схватила одну из сестер, сидевшую у нее на плече, и небрежно швырнула в сторону. Девушка пролетела через весь холл и врезалась в гору обломков мебели.

— Не работает! — крикнула Кристина Валерьевна, накладывая на мирмецию исцеляющие чары. — Она не видит нас!

Вафелька ударила кулаками в пол, и особняк содрогнулся до основания. По несущей стене побежала трещина толщиной с руку, потолок начал угрожающе проседать, сыпалась штукатурка.

— Если мы ее не остановим, она похоронит нас всех! — крикнула Дарья, вытирая кровь с разбитой губы. — Есть идеи, кроме как стать лепешкой под завалом?

Снаружи ситуация была не лучше, если не хуже. Вал тварей Бездны, привлеченный рождением детей как мотыльки на огонь, захлестнул двор. Мирмеции отступали к дверям, теряя бойцов. Самодельный огнемет Пушинки иссяк, и храбрая садовница отбивалась лопатой, посылая проклятия на головы монстров.

Казалось, конец близок и неизбежен. И тут воздух разорвал звук, который ни с чем не спутаешь — характерный, вибрирующий рев тяжелых авиационных пулеметов.

Очереди крупного калибра прошли по рядам монстров, превращая Гончих в кровавый фарш. На территорию особняка, сметая остатки забора, влетел армейский БТР. На его броне, закованный в экспериментальный экзоскелет «Витязь», стоял майор Игорь Волков.

— Тук-тук! — его голос, усиленный внешними динамиками, перекрыл вой тварей. — Доставку свинца заказывали? Оплата по факту уничтожения, чаевые не берем!

Он спрыгнул с брони и приземлился с тяжелым грохотом, ломая бетон дорожки. Волков вскинул шестиствольный пулемет и открыл шквальный огонь от бедра, поливая врагов свинцом.

Следом за ним, с другой стороны двора, появилась еще одна фигура, не менее впечатляющая. Вольдемар, глава службы безопасности особняка, он же Чемпион Айсштиль, не бежал, а скользил. Под его ногами сама собой расстилалась ледяная дорожка.

Вольдемар поднял руку, и воздух перед ним мгновенно замерз, превратившись в стену острых ледяных кольев. Твари, бежавшие на него, насадились на них с разбегу, не успев затормозить.

— Achtung! — рявкнул Вольдемар командным голосом. В руках у него материализовался огромный ледяной молот, сияющий холодной магией его богини. — Убирайтесь с моей лужайки, ублюдки! Das ist mein Haus!

Он врубился в толпу монстров как ледокол. Удар — и три Гончие разлетелись на мелкие замороженные осколки. Удар — и огромный Мясной Голем превратился в нелепую ледяную скульптуру. Военные, прибывшие с Волковым, быстро заняли круговую оборону, плотным огнем отсекая тварей от входа в дом.

— Держим периметр! — командовал майор, меняя ленту в пулемете. — Ни одна тварь не должна пройти внутрь!

Давление на особняк снаружи заметно ослабло. Твари Бездны, столкнувшись с организованной, злой и хорошо вооруженной военной машиной, замешкались и переключились на новую, более активную угрозу. Но никто из героев, самоотверженно сражающихся во дворе, не знал одного печального факта: самая опасная тварь уже была внутри.

Пока наверху гремела битва, сотрясая стены, а Вафелька с энтузиазмом крушила несущие конструкции, в подвале было тихо. Слишком тихо и спокойно.

В самом темном углу медотсека воздух слегка дрогнул, едва заметно, словно от горячего дыхания невидимого зверя. Это был Фазовый Охотник — элитный убийца Бездны. Существо, не имеющее постоянной формы и способное проходить сквозь любую материю.

Он просочился сквозь трехметровую бетонную стену, не потревожив ни пылинки, привлеченный запахом, от которого у него текли слюни. Запах божественной крови, запах новорожденных богов. Для Бездны это был не просто деликатес, это был шанс уничтожить будущее этого мира в зародыше, пока оно не окрепло.

Охотник материализовался, обретая плоть. Теперь он выглядел как высокий, тощий гуманоид, покрытый хитином цвета нефти, переливающимся в полумраке. У него не было глаз, только гладкая маска с вертикальной прорезью рта, полной зубов, а вместо рук — длинные костяные лезвия, с которых капал черный, дымящийся яд.

Акушерки Шприц и Бинтик стояли спиной к нему, склонившись над кроватками и проверяя дыхание близнецов. Лилия лежала в беспамятстве после тяжелых родов. Охотник сделал шаг, абсолютно бесшумно, как тень. Он занес острые лезвия над колыбелью, готовясь нанести удар. Одно движение — и две маленькие жизни оборвутся, не успев начаться.

Но он не учел одного фактора. Материнского инстинкта. Не Лилии, которая спала глубоким сном, а той, кто считал всех в этом доме своими детьми.

Дверь в медотсек распахнулась с грохотом. Мелинта, Королева-Мать, не успела убежать далеко от лаборатории после трансформации Вафельки. Она почувствовала «чужого» в своем гнезде, почувствовала угрозу на уровне феромонов, на уровне коллективного разума мирмеций.

Она ворвалась в комнату, задыхаясь от бега. У нее не было оружия, не было брони, в руке она сжимала только обычный медицинский скальпель, который схватила со стола в коридоре. Она увидела Тень, нависшую над детьми. Времени на раздумья или крик не было.

Мелинта прыгнула. Это был прыжок не воина, а матери, защищающей Род.

Охотник резко развернулся к ней….

Ш-ш-шух!

Звук разрезаемой плоти был тихим, влажным и страшным. Костяное лезвие Охотника, нацеленное в сердце мальчика, пробило грудь Мелинты насквозь. Черный шип вышел из ее спины, покрытый ее кровью и черным шипящим ядом.

Охотник зашипел от неожиданности, не ожидая сопротивления от «кормовой базы». Мелинта вздрогнула всем телом. Боль была такой, словно в грудь залили расплавленный свинец, яд Бездны мгновенно начал разрушать ее суть, ее жизненную силу, выжигая все изнутри.

Но она не упала. Она схватила Охотника за руку своими четырьмя руками, вцепилась в него мертвой хваткой, не давая двинуться.

— Не… трогай… — прохрипела она, и из ее рта потекла зеленая пена.

Она подняла скальпель. Маленький, жалкий кусочек хирургической стали против твари из другого измерения, созданной для убийства. Но Мелинта вложила в этот удар всё, что у нее было. Всю свою жизнь, всю свою королевскую волю, все феромоны, которые управляли ульем. Она вогнала скальпель прямо в вертикальную щель на маске Охотника, в его единственный уязвимый глаз,