это… ты это давай, мы на связи». Все два года, что я сидел, никто не приходил навестить, кроме матери. А матери в глаза смотреть стыдно, я её подвёл. Вырастила сына, который сел в тюрьму.
— Она вырастила сына, который заступился за женщину, — сказал я. — И я думаю, она всё равно вами гордится. Просто в этой ситуации вы не могли ничего контролировать.
— А толку? — он посмотрел в сторону. — Жизнь уже не вернуть. Мне тридцать восемь. Снимаю студию на окраине Саратова, еле на жизнь хватает. Надо с нуля всё начинать… а как, с таким-то клеймом?
— Начать свою жизнь с нуля никогда не поздно, — твёрдо сказал я.
— Как? — повторил Виктор свой вопрос. — Я постоянно в голове прокручиваю сценарии. Что было бы, если бы я пошёл другим путём домой, не встретил бы девушку, не толкнул бы того мужчину… И так по кругу. Как это забыть?
— Вам нужно не забыть, — сказал я. — Забыть невозможно. Вам нужно принять, что прошлое не изменить, и перестать себя за него ненавидеть.
— Легко сказать, — усмехнулся он.
Затем немного помолчал.
— А ты веришь, что человек может измениться? — спросил он. — Что его не определяют ошибки прошлого?
— Верю, — ответил я. — Более того, я знаю, что человек может начать новую жизнь даже тогда, когда кажется, что всё потеряно. Важно сделать первый шаг. Вы его сделали, когда пришли ко мне и рассказали свою историю. Значит, ваша татуировка — это будет знак начала новой жизни.
Виктор выпрямился, провёл рукой по лицу.
— Ладно, — сказал он. — Давай подумаем, что это может быть.
Я взял карандаш и начал рисовать. Рука снова двигалась сама собой, создавая эскиз для этого человека. В голову пришли цепи. Чёрные рваные цепи, звенья которых разлетались во все стороны. И плавно переходили в контур крыльев голубя. Голубь — это всегда символ мира. А в данном случае это символ мира с самим собой. То, что Виктору было нужно.
Эскиз в графическом стиле, цвета здесь не нужны.
Показал эскиз Виктору. Он долго смотрел на него, думал.
— Это то, что нужно, — сказал он. — Давай делать.
— Куда бы хотели? — спросил я.
— На грудь, — не раздумывая ответил он. — Слева.
На груди у него не было волос, так что я сразу перешёл к переводу эскиза. Показал расположение, затем надел монокль.
«Начертание активно».
«Рекомендации: грудь — кожа чувствительная, особенно над рёбрами. Работать плавно, не торопиться. Клиент психологически устойчив, но эмоционально нагружен — следить за его состоянием».
Я приступил к работе. Виктор не разговаривал, молча лежал и думал о своём. Я тоже был сосредоточен на работе.
Плотный контур цепей, который переходит в воздушные линии крыльев. Это был самый важный момент, показать, как тяжесть превращается в свободу. Не исчезает, а именно превращается. Потому что прошлое никуда не девается, оно просто меняет форму.
Система вновь давала мне подсказки, и работа шла легко.
Через полтора часа я закончил. Пергамент развернулся сразу же.
«Начертание завершено».
«Оценка: Отлично».
«Татуировке присвоены два свойства (схема 'Равновесие»):
«Прощение себя» — носитель перестанет винить себя за прошлое, чувство вины снизится до здорового уровня.
«Спокойствие» — носитель будет легче контролировать агрессию, импульсивные реакции сгладятся'.
«Прогресс к рангу „Мастер Начертания“: 1/20».
Я снял монокль и убрал его в карман.
— Готово, — сказал я Виктору.
Он подошёл к зеркалу и долго смотрел на свою татуировку.
— Шаг в новую жизнь, — тихо сказал он. — Хочется верить.
Я обработал кожу, заклеил плёнкой, объяснил про уход. Виктор слушал внимательно, кивал.
— Сколько с меня? — спросил он.
— Пять тысяч, — за эту работу можно было взять и больше, но этому клиенту я захотел сделать скидку.
Он кивнул, достал деньги и положил на стол.
— Спасибо тебе, — одевшись, кивнул он. — Ты хороший мужик, Артём. Спасибо.
Пожал мне руку и ушёл.
Ещё одна история, ещё одна работа. Мне всё больше нравилось в этом мире.
* * *
Я убирал рабочее место, когда ко мне боком зашёл Марат. Огляделся, будто проверял, нет ли кого лишнего.
— Я кое-что узнал, — шёпотом сказал он. — Дорохов планирует новый удар.
— Какой именно? — повернулся я к Марату.
— Хочет подкупить твоего поставщика расходников, чтобы тот тебе цену задрал, — ответил тот. — Ну, у которого ты все материалы берёшь.
Я не сдержал улыбки. Давно уже собирался поменять поставщика, так что этот удар даже ударом-то назвать трудно.
— А откуда ты это узнал? — поинтересовался я.
— У меня свои источники, — важно ответил Марат. — Слушай, я давно уже тебе советовал…
— Да, я помню, — кивнул я. — Спасибо за информацию, я подумаю, что с этим сделать.
Марат вздохнул, так и не сказав своего фирменного «хватит воевать, переходи уже к Дорохову». И ушёл.
Восприму это как знак, что пора уже окончательно разобраться с поставщиком. Давно уже было нужно, а сейчас ситуация просто меня ускорила.
Я достал телефон, уже собирался заняться этим вопросом, как вдруг дверь в мастерскую снова распахнулась. На пороге стояло два полицейских.
— Вы Артём Краснов? — спросил один из них.
— Всё верно, — кивнул я. — По какому поводу такой визит?
— На вас написано заявление, — ответил полицейский. — От гражданина Чижикова Дениса Витальевича.
Денис… Очевидно, это вчерашний Викин ухажёр. Похоже, поиск поставщика откладывается.
Глава 19
К сожаленью, день рожденья только раз в году
Полицейские ко мне в тату-мастерскую ещё не приходили. Хотя за эти недели уже кто только не побывал!
А Денис, значит, не успокоился. По крайней мере, действовал он быстро и решительно. Жаль только. Что совершенно не в том направлении.
— Проходите, не стойте возле порога, — сказал я полицейским.
Они зашли в мою мастерскую. Двое мужчин, один молодой, лет двадцати пяти, невысокого роста. Тут же начал с интересом осматривать мою студию. Я постепенно заменял рисунки Артёма на собственные эскизы, так что посмотреть у меня было на что.
Второй полицейский лет пятидесяти, с усталым лицом и кругами под глазами. Он держал в руках папку с документами, и смотрел на меня.
— Я капитан полиции Бригов, — представился старший полицейский. — Это мой помощник, младший лейтенант Некрасов. На вас поступило заявление от Чижикова Дениса Витальевича. Он утверждает, что вчера вечером вы причинили ему физический вред лёгкой степени тяжести.
Я молча слушал. Как точно работают законы в этом мире, я не знал, поэтому решил выслушать всё до конца.
— Врач его осмотрел, там даже ушиба нет, синяк только небольшой, — хмыкнул Некрасов. — Походу, ты его чем-то достал, парень.
Бригов бросил
