должны чувствовать себя спокойно и по-прежнему заниматься своими делами. Одновременно требовалось, чтобы маньчжурские части, еще оставшиеся в городе (японских уже не было — генерал Уэда все их перебросил к Харбину) не оказывали сопротивления нашим военным. Взамен солдатам и офицерам гарнизона гарантировалась свобода — пусть сложат оружие и идут, куда хотят. Хоть к себе домой, хоть еще куда…
Пу И вздохнул с большим облегчением — он ожидал гораздо более худшего. А это он мог выполнить вообще без проблем — формально он еще являлся главой государства и имел право отдавать соответствующие распоряжения своему премьеру и другим членам правительства. А те уже спускали его приказы по цепочке чиновника ниже…
Доставили в штаб премьер-министра Чжан Цзиня и военного министра генерала Син Ки-ляна (их тоже взяли на аэродроме), и они в присутствии Романова получили от императора Маньчжоу-го нужные указания. После чего их тут же освободили — пусть возвращаются к исполнению своих обязанностей (как и все прочие чиновники), поддерживают в городе спокойствие и порядок. Все магазины, банки, госучреждения, транспорт и пр. должны функционировать, как и раньше, без сбоя и саботажа.
При этом Дима прямо заявил высокопоставленным маньчжурцам, что, если они будут плохо справляться со своей работой или как-то вредить новой российской власти, то с ними быстро разберутся. И кивнул на мрачных казаков, стоявших у входа в кабинет. Те зловеще ухмыльнулись и весьма красноречиво положили руки на рукоятки своих шашек. Оба чиновника изменились в лице и стали горячо убеждать «его императорское высочество принца Дмитрия Романова» (кто он такой, уже было всем известно), что приложат все усилия для того, чтобы выполнить распоряжения. И быстро удались — побежали отдавать приказы своим подчиненным. Никто из них не хотел близко познакомиться с ужасными казаками и их острым оружием…
Пу И вежливо поинтересовался, что будет с ним и его приближенными, на что получил ясный ответ: до окончании военных действий он и его свита (включая жену) будут находиться под домашним арестом, но при этом разрешалось свободно пользоваться резиденцией, закупать продукты и все, что нужно, для жизни. А затем им предоставят свободу. Но только после того, как сам Пу И публично отречется от престола.
Глава 46
Глава сорок шестая
Император Маньчжоу-го был очень доволен услышанным: его наконец-то избавят от крайне утомительных и докучливых обязанностей, и он сможет опять вернуться к своей легкой и беззаботной жизни. Ничего больше, по сути, ему и не требовалось. Пу И, в отличие от своих ближайших царских родственников (прежде всего — бабки, хитроумной и коварной императрицы Цы Си), никогда не стремился к власти, не цеплялся за трон и вообще был человеком на удивление мирным и покладистым.
И еще Пу И был по-своему мудрым: он давно понял, что жизнь у человека одна, и надо прожить ее максимально приятно для себя. А не тратить на глупую и совершенно ненужную борьбу с другими претендентами на трон. Императорский престол — он ведь очень высокий, и падать с него бывает чрезвычайно больно. Но не все, к сожалению, это понимают…
Как и то, что власть — это не удовольствие, а лишь сплошная головная боль: чем выше сидишь, тем больше у тебя обязанностей и ответственности, и, соответственно, меньше времени остается для себя, любимого, на свою личную жизнь, на родных и близких. Ты уже не принадлежишь себе, все от тебя чего-то хотят, ты всегда всем что-то должен и чем-то обязан. Нет, такая жизнь — точно не для него. И высокий императорский трон ему совсем не нужен…
Тем более что его уже дважды скидывали с него — во время Синьхайской революции и последующих за этим бурными политическими событиями (долгой гражданской войной, дракой за власть между генералами и т.д.). Тогда ему пришлось два раза освобождать престол — и отнюдь не по своей воле. А когда юному императору исполнилось восемнадцать лет, его низложили окончательно, лишили всех титулов, изгнали из дворца в Запретном городе и объявили обычным гражданином. Кем он и пребывал в течение почти десяти лет, пока японцы не сделали его императором нового марионеточного государства — Маньчжоу-го.
И вот опять — резкий поворот в его судьбе. Но на сей раз Пу И имел уже достаточный жизненный опыт, а потому сразу решил, что противиться переменам не будет — пусть все идет так, как идет. Хочет этот русский мальчик занять его место? Да ради бога, пусть занимает! Не жалко, отдам без лишних слов! Только бы его, бедного и несчастного Генри (как часто называл учитель-шотландец), оставили в покое и позволили жить так, как он хочет. Неужели он не заслужил этого?
Пу И совершенно точно знал: нельзя просить у судьбы слишком многого — не даст, но что-то такое небольшое и уютное — это вполне реально, вполне может расщедриться на такую небольшую награду — за все его прошлые страдания и переживания. Она же тоже женщина, а женщины всегда его любили — хотя он, по большому счету, всегда был к ним довольно равнодушен.
После непродолжительного чаепитии Дима отпустил императора Пу И, и тот с огромной радостью вернулся в свою резиденцию. Чтобы снова заниматься тем, что у него всегда получалось лучше всего: наслаждаться жизнью и ни о чем не думать.
После того, как в Синьцзине укрепили новую власть, встал вопрос о Харбине: чтобы окончательно завершить войну, нужно захватить генерала Уэда и его штаб. Значит, снова предстоял марш-бросок по узким, извилистым, пыльным маньчжурским проселкам среди бескрайних рисовых полей и небольших клочков лесной зелени. Но техника и люди уже изрядно устали, гнать их вперед без долгого отдыха невозможно — просто не выдержат нового перехода. Если же ждать, когда подойдут российские части, неспешно наступающие с севера и северо-востока, то можно потерять драгоценное время и утратить эффект неожиданности. Что же делать?
Ответ нашелся на Центральной телефонной станции, она, как и все учреждения в Синьцзине, продолжала благополучно работать. Городские чиновники, госслужащие и полицейские, повинуясь строгому приказу начальства (а оно, в свою очередь, выполняло прямое распоряжение премьер-министра Маньчжрии, полученное от императора Пу И) по-прежнему усердно несли свою службу, не допуская каких-то сбоев или неповиновения. Они правильно поняли ситуацию и решили никак не противиться смене власти, наоборот, большинство рядовых сотрудников надеялось сохранить свои должности и при новом правительстве.
Как известно, любому режиму нужны люди, хорошо выполняющие простые, но столь необходимые функции по управлению государственным и городским хозяйством.
