Впрочем, те извинились, поэтому Корн не был на них слишком зол.
— Привет-привет! — поймал его в коридоре тренировочного комплекса Роб. — Говорят, ты стал настолько силён, что даже меня сможешь победить? — усмехнулся огневик.
Корн улыбнулся в ответ:
— Предлагаешь потренироваться?
— Я предлагаю помочь мне доказать всей Академии, что я не лыком шит! А, и кстати, сможешь организовать мне бой с Мао? Он же твой куратор? Давно хотел проверить свои силы против него.
— А чего сам его не попросишь?
— Да ну… — поджал губы Роб. — Он такой зануда… Ты лучше сразу скажи, куда и во сколько прийти, чтобы зафендилить ему в лицо. Ну… попытаться, — Роб сжал руку в кулак и сделал выпад с ударом в воздух.
— Мне лень.
— Что⁈ — возмутился Роб.
— Ты знаешь, как меня переубедить, — слегка улыбнулся Корн.
— Ага, значит, победить? — кивнул Роб.
Корн усмехнулся и тоже кивнул.
— Замётано! Ты, кстати, слышал, что директор в Академии? Правда, говорят, он к нам ненадолго, поскольку у него ещё остались какие-то дела. Но он наверняка займётся случаем с Глемом. Возможно, с нас скоро снимут вторичные метки… Надеюсь, он успеет с ними разобраться до своего следующего отбытия, — он потянулся.
— Вернулся? Хорошо, — кивнул Корн. — Надеюсь, скоро снимут.
— Да? — протянул Роб. — А тебе она так мешает?
Корн пожал плечами:
— Как-то мне сказали, что гневливость и кровожадность — черты моего характера, и особого отношения к меткам не имеют…
Роб рассмеялся:
— Похоже, тот, кто это сказал, действительно тебя близко знает!
— Развлекаетесь? — подошла к ним Талес. Она была такой радостной, словно откопала клад. — Идёмте. С нас снимают метки!
Глава 21
— Поздравляю, Корн, — пожал ему руку директор. — Я был уверен, что рано или поздно ты справишься со своей силой и станешь капитаном.
Корн кивнул. Ему было неловко видеть такое довольство на грани восхищения у старшего Ниро. Да ещё и расхваливал он Корна перед всеми собравшимися. А это были все, у кого проявились вторичные метки Глема, то есть тридцать с небольшим человек.
Они находились в том самом злополучном зале для экспериментов. Он был достаточно велик, чтобы вместить всех, достаточно глубоко под землёй, чтобы не было лишних свидетелей и случайных зевак, а главное, у нёго были прочные стены, и если что-то всё же бы пошло не так… Впрочем, не стоило думать о плохом. Всё должно было получиться.
Также в зале было много лекарей, которые стояли позади, несколько учителей разных стихий, включая Малесу.
Рядом с директором она, казалось, меняла свой характер на мягкий и отзывчивый, словно становилась другим человеком. Такой контраст был шокирующим.
— Что ж, все знают, для чего мы собрались, поэтому не буду тянуть, — лорд Ниро вывел вперёд Глема. — Это владелец первоначальной метки. Возможно, хватило бы лишь его присутствия, но я решил перестраховаться. Я вытяну из него метку. Это должно одновременно избавить вас от вторичных меток. Если возникнут сложности, мы поможем, но постарайтесь расслабиться, например, вспомните что-нибудь хорошее. Контролируйте свой разум и не думайте о плохом. Вот и все советы для вас.
Лорд Ниро повернулся к Глему:
— Ты готов? Скорее всего, будет больно. Возможно, очень. Всё же часть тебя исчезнет безвозвратно.
Глем криво усмехнулся:
— Мне бы не хотелось думать, что это моя часть.
Директор улыбнулся:
— Скоро она точно перестанет быть таковой. Мы приступаем! — огласил он и вытащил из тёмного бархатного мешка знакомый Корну довольно большой треугольный предмет, сделанный из серебристого металла и инструктированный магическими камнями.
Именно с помощью него наказали его друга в прошлом году. Этот артефакт лишал магии.
На Корна навалились неприятные воспоминания, виски заломило от боли.
Сур, первый, с кем он подружился, конечно, сам был виноват в произошедшем. Он перешёл грань дозволенного, за что и поплатился. Но всё же Корн не мог не ощущать свою вину в случившемся в прошлом году инциденте, поэтому он выбрал единственный возможный для себя способ справиться с этим — не вспоминать.
Но этот прибор не мог не напомнить… Его камни мерно светились, Корн чувствовал в нём все виды стихий, которые были у него самого. Возможно, артефакт содержал все пять.
Это его напитали предыдущие студенты, которых наказывали? Корн не мог не думать, что сила Сура всё ещё находилась в нём… Если воспользоваться этим прибором, возможно, даже получится вернуть магию тому, у кого её забрали.
Корн помотал головой. О чём он думал? Сур был наказан за дело. Да и не встретятся они больше никогда… Корн глубоко вздохнул и в очередной раз избавился от лишних эмоций, запирая их где-то глубоко внутри.
Корну обещали, что не заберут магию у Глема. Неужели, они решили, что иного способа нет? Возможно ли изъять одну лишь метку?
Наверное, это и попытается сделать лорд Ниро. Ну а если не получится, тогда он просто заберёт магию Глема полностью.
По предплечью директора заискрились сиреневые молнии, перекинулись на прибор, и его камни засветились ярче. Лорд Ниро надел его на шею Глема, после чего тот закусил губы и побледнел. Затем его пронзило молнией, и он задрожал. Малеса развернула под ним печать исцеления.
Корн посмотрел на Глема магическим зрением. Его метка была того же бордового цвета, как и у остальных, но она было единым целым с его оранжевой магией огня, они переплетались, словно нерастворимые в друг друге жидкости.
Метка Глема была огромной. По размеру она чуть ли не превышала его собственную магию. При таком раскладе стоит думать, что Глем, как хозяин способности, всё же в некоторой степени мог её контролировать и не поддаваться эмоциям, иначе бы при таких размерах этой пакости, он бы даже разговаривать нормально не смог. И тут начал работать артефакт.
Он собирал бордовые части воедино, держа их на краю оранжевого сгустка, который Корн опознал, как магию Глема. Постепенно всё больше пятен объединялись вместе. А затем полностью собранное бордовое пятно задрожало и стало вытягиваться из Глема. Корн задержал дыхание. Получится?
Бордовый сгусток казался жидким, он колебался и дрожал, будто пытался вернуться на место, но ему не давали, должно быть, так оно и было. Он двигался очень медленно, но неуклонно отделялся от огневика. И вот он вытянулся уже наполовину, и тогда Корн почувствовал, как двинулась какая-то неосознаваемая до этого часть его собственной магии, а потом увидел, как к бордовому пятну со всех сторон притягиваются такие же поменьше.
Корн отбросил магическое зрение и посмотрел на происходящее обычным взглядом. Глем выглядел слабым и болезненным, дрожал, будто вот-вот
