районами» в пропагандистских целях коммунисты называли свои опорные базы в тылу японцев.)
Уже в сентябре – октябре 1945 года 129-я дивизия, накануне переименованная в полевую армию военного района Шаньси — Хэбэй — Шаньдун — Хэнань, провела успешную операцию против гоминьдановских войск, продвигавшихся в Тайхан для принятия японской капитуляции. Эта операция по сути дела и явилась началом гражданской войны{448}. Спустя много лет Дэн с гордостью вспоминал: «У нас было всего тридцать с небольшим тысяч войска, а если говорить о личном составе, то мы не имели укомплектованных полков. Вооружение — плохое, снарядов — мало. Можно сказать, что [наше] соединение было партизанское… При таких обстоятельствах… было нелегко полностью уничтожить врага»{449}.
А в это время в Чунцине Мао и Чан Кайши вели непростые переговоры об урегулировании ситуации в целях мирного строительства государства на основе равного положения всех политических организаций. Однако ни тот ни другой не верили в их успех. «Я был вынужден поехать [на встречу с Чаном], поскольку это было настояние Сталина», — говорил позже Мао Цзэдун{450}. «Гоминьдан никогда не подчинится рыхлому конгломерату партий», — полагал Чан Кайши, севший за стол переговоров под давлением американцев{451}. В этих условиях победа над гоминьдановцами в октябре 1945-го, одержанная войсками Лю и Дэна, имела для Председателя большое значение. «Мы… давно установили курс — действовать острием против острия, бороться за каждую пядь земли. На этот раз мы и действовали, и боролись, причем отлично действовали и отлично боролись», — радовался Мао{452}. Ведь чем больше было таких побед, тем скорее Сталин мог изменить свою осторожную позицию в китайском вопросе, дав главе Компартии Китая «добро» на войну.
Но Сталин пока не торопился этого делать и даже категорически запрещал войскам коммунистов занимать города Северо-Восточного Китая до тех пор, пока Советская армия их не оставит. Более того, неоднократно заявлял, что надеется на установление в Маньчжурии власти Национального правительства. (При этом, правда, не возражал, чтобы коммунисты тайно, на свой страх и риск, проникали в сельские районы Маньчжурии, организовывали секретное Северо-Восточное бюро ЦК Компартии Китая во главе с членом Политбюро Пэн Чжэнем и даже создавали так называемую Автономную народную армию Северо-Востока, возглавлявшуюся Линь Бяо{453}.)
Стремясь закрепить успех, Мао дал указание Лю Бочэну и Дэн Сяопину провести еще одну операцию против продвигавшихся на север гоминьдановских войск{454}. И вновь армия Лю и Дэна одержала победу. В общем, как позже признавал сам Дэн, «эта наша полевая армия после окончания антияпонской войны прямо-таки ни на один день не прекращала войну [несмотря на формальные переговоры о мире с Чан Кайши]. В лучшем случае она могла получить на переформирование и учения неделю, даже десять дней не давали»{455}.
И Сталин в конце концов стал колебаться. В октябре 1945 года он принял решение передать войскам китайской компартии в Маньчжурии часть захваченного советскими солдатами вооружения Квантунской армии. При этом, правда, не желал афишировать свое участие в китайской гражданской войне, хотя и начинал, по-видимому, принимать ее как реальность. «Все наши офицеры связи и другие люди должны быть удалены из Яньани и зон действия войск Мао Цзэдуна как можно скорее, — внушал он своим подчиненным. — Гражданская война в Китае принимает серьезный оборот, и я беспокоюсь, что наши враги будут потом обвинять наших людей в этих районах, которые ничего не контролируют, в том, что они организаторы гражданской войны в Китае. Чем скорее мы их удалим оттуда, тем лучше»{456}.
В феврале – марте 1946 года Сталина к безоговорочной поддержке Компартии Китая по иронии судьбы подтолкнул сам Чан Кайши, начавший под давлением правых проводить недальновидную политику в отношении СССР. Гоминьдан и общественность стали выражать тогда недовольство поведением Советской армии на северо-востоке страны. Оккупационные войска СССР демонтировали и вывозили в Советский Союз крупные промышленные предприятия и другое имущество. В результате промышленности Маньчжурии был нанесен урон на сумму в 858 миллионов американских долларов{457}. 6 марта МИД Китайской Республики выразил по этому поводу протест, потребовав немедленной эвакуации Советской армии{458}. Понимал ли тогда Чан Кайши, что на смену советским придут китайские коммунисты? Вероятно, нет: он рассчитывал сам занять оставляемые Советской армией города, опираясь на помощь США. Но просчитался.
Через неделю, 13 марта, Сталин приказал начать отвод своих войск, завершившийся 3 мая 1946 года. И одновременно, разозлившись на Чан Кайши, призвал китайских товарищей действовать активно и свободно, даже раскритиковав их за излишнюю вежливость по отношению к Соединенным Штатам. Иными словами, разрешил войскам Компартии Китая занимать маньчжурские города, даже настаивал на том, чтобы армия Линь Бяо заняла их как можно скорее. Советскому же командующему в Маньчжурии Родиону Яковлевичу Малиновскому дал команду содействовать китайским коммунистам в установлении контроля над линиями коммуникаций{459}.
И тогда Мао предпринял еще одну, третью, атаку на Гоминьдан. В марте 1946 года он отдал приказ Линь Бяо нанести удар по гоминьдановским войскам в Маньчжурии, продвигавшимся к столице провинции Ляонин Чанчуню. И вновь коммунисты одержали победу, после чего заняли крупные города Чанчунь и Харбин, начав превращать Маньчжурию, богатую нефтью, газом и углем, в свою военную базу{460}.
Первые боевые успехи и новый курс СССР в Китае окрылили Мао, Дэна и всех остальных членов руководства компартии. В конце апреля 1946 года Мао написал Линь Бяо: «Всё решается победой или поражением на поле сражения; не возлагай никаких надежд на переговоры»{461}. То же самое, только другими словами, он через два месяца телеграфировал Лю Бочэну и Дэну: «Если мы одержим несколько больших побед после начала войны, мы сможем выторговать мир. Если же число наших побед будет равнозначно количеству наших поражений, мы все равно будем в состоянии выторговать мир. Но если победят они [гоминьдановцы], надежды на мир не будет»{462}.
К сожалению для китайских коммунистов, первый год войны, официально начавшейся весной 1946 года, был в целом неудачным для них. Гоминьдановские войска численностью 4 миллиона 300 тысяч человек значительно превосходили их армию, в которой насчитывалось чуть более 1 миллиона 200 тысяч солдат и командиров. В результате после кровопролитных боев коммунисты оставили 105 городов и других населенных пунктов. Чан Кайши повел широкое наступление по всему фронту — от провинции Шэньси на западе до тихоокеанского побережья на востоке. Вел он войну и в Маньчжурии. Американцы, правда, считали действия
