отсчитывает последние секунды.
Четыре.
Три.
Я не двигаюсь.
Всё равно не успею за это время оказаться за пределами зоны поражения. Пять километров… Это же сколько людей погибнет! Все бойцы. Касс.
Я не боюсь смерти. Не потому что стал бесстрашным. Просто… всё, чего я боялся, уже случилось. Саша была в его руках. В его рефрижераторе. Замерзала, пока он наблюдал.
Внутри разливается тоска. Я перебираю воспоминания с ней, от них тепло. И больно, что это уже не повторится. Моя история закончится тут.
Уже через…
Одну секунду.
Я смотрю на Моэна и вижу, что он не играет. Не блефует. Он действительно готов умереть.
Он так долго ставил себя выше всех, что разыгрывает собственную гибель как философский жест. Как аккорд.
На таймере ноль.
Как ощущается смерть?
Я жду, но проходит ещё секунда, и ничего не происходит.
Тишина. Гробовая. Моэн опускает вопросительный взгляд на таймер.
— Что?.. — растерянно выдыхает он. — Это невозможно. Я всё рассчитал.
В этот момент за спиной раздаются тяжелые шаги, и дверь открывается.
— Ты просчитался, — раздаётся знакомый голос.
Касс. Как всегда вовремя!
Он подходит, встает рядом, смотрит только на Моэна.
— Я сразу понял, что это западня. Мы просканировали участок, обнаружили заряд в подвале, — говорит он деловито. — Что, Моэн, дело подрывника тебе не по зубам?
Я медленно выдыхаю. Не потому что спасся. Потому что Саша теперь в безопасности окончательно. Я буду рядом и не дам её в обиду. Больше никому и никогда.
Моэн замирает, взглядом бегает по комнате. А затем он резко вскакивает с дивана, срывается к окну и в прыжке выносит его своим телом. Я не успеваю его остановить.
Раздается звон стекла, глухой звук удара, но не слышно звука падения или приземления.
Я подбегаю и выглядываю наружу.
Внизу был разведен какой-то ремонт, арматурные пруты торчат из земли и на них застряло в нескольких местах проткнутое тело Моэна. Кровавые металлические шипы торчат из груди, живота, бедра, плеча. Даже на первый взгляд — повреждения, не совместимые с жизнью.
Но Моэн ещё жив.
Кровь пропитывает его одежду, над ранами поднимается пар.
Я смотрю на вроде бы поверженного врага, но не чувствую удовлетворения. Только… пустоту. И странное огорчение.
Моэн ещё смотрит на меня. Шевелит губами, будто хочет что-то сказать, но звуков не слышно. Я читаю по губам, но не уверен. То ли «жаль», то ли «добей». А может, он просто зовёт мать. Этого уже никто не узнает.
— Мне жаль, Эйвар, что твой талант погиб вот так, — бросаю напоследок. — Глупо и бессмысленно.
Это искренне. Он был монстром. Но он был гением. И его разум мог бы спасти половину умирающей галактики — если бы был направлен в другую сторону.
Рядом замирает Касс.
— Не думал, что когда-нибудь пожалею его, — выдыхает, глядя вниз. — Но теперь… даже жаль.
Бросаю подбежавшим бойцам:
— Снимите его. Аккуратно, — достаю коммуникатор и набираю скорую. — Попытаемся его спасти.
Бойцы действуют профессионально.Не стягивают Моэна с прутьев, а достают лазерный резак и обрезают прутья, при этом поддерживая его тело. Вскоре он уже лежит на земле. Обрубки арматурин так и торчат в его теле, потому что вынимать их надо в операционной.
Мы с Кассом ждем гравикар скорой молча. И в какой-то момент Моэн перестает дышать.
Ушёл, как и хотел. Одинокий. Свободный. Непримиримый.
— Касс, — обращаюсь к другу. — Я должен быть с женой. Собери все наработки Моэна, всё до последней чёрточки, и доставь в Астровентис.
— Ты собрался это использовать? — на лице друга проступает негодование вперемешку с презрением.
— Ни за что, — отвечаю решительно. — Но я не хочу, чтобы плоды трудов гениального ученого пропали даром. Я законсервирую их в хранилище Вэйда. В Астронексе.
Касс успокаивается и рапортует согласие. А я вызываю такси и возвращаюсь в клинику. И лелею внутри надежду, что общение с ИИ-психотерапевтом уже дало свои плоды.
_________________ Привет, прекрасные! История почти дошла до завершения. Поставьте что-нибудь в комментариях, если хотите сегодня получить оставшиеся 3 части. С вами Саша )
55.
Саша
В палате светло. Воздух прохладный, стерильный, пахнет лавандой и озоном. Я лежу, подложив под спину пару подушек, и держу в руках тонкий планшет — гладкий, как капля воды. В нём встроен ИИ-психотерапевт. Женский голос — спокойный, бархатистый, как у матери, которой у меня никогда не было. Обволакивает и успокаивает.
— Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь момент, как Моэн смотрел на тебя? — спрашивает он.
Я стискиваю планшет. Слова ИИ не звучат машинно, но вопрос заставляет ежиться.
— Холод, — признаю. — Не во внешнем смысле. Он внутри. Как будто… Моэн хотел, чтобы я сама себя отвергла. Чтобы я согласилась, что я не человек.
— А ты согласна?
Я откидываюсь на подушки. Смотрю в потолок — прозрачные панели, рассеянный свет.
— Не знаю, — выдыхаю.
— Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь Моэна?
Сердце пропускает удар. Пальцы сжимаются в кулаки.
— Брезгливость. Страх. Злобу, — выговариваю резко. — Моэн сидел и ждал, когда я перестану дышать. Он наблюдал и улыбался. Он хотел, чтобы я не просто умерла — чтобы я исчезла.
— А ты исчезла? — спрашивает ИИ.
— Нет, — опускаю плечи, выдох выходит горячим. — Я жива.
— Кто ты?
Этот вопрос вдруг ставит в тупик.
— Я… — замираю. Слова застревают в горле. — Я Саша Веерова. Созданная в лаборатории. С вживленными воспоминаниями и умениями.
— Ты сейчас определяешь себя через чужие действия, — мягко увещевает ИИ. — Через то, что с тобой сделали. А не через то, что ты выбрала сама.
— Потому что всё остальное под вопросом, — огрызаюсь.
— Тогда давай подумаем вместе, — продолжает ИИ. — Ты чувствуешь вину?
— Да, — это честно. — Словно не имею права быть.
— А когда ты впервые почувствовала вину?
— Когда поняла, что не рождена, — произношу,
