я головой.
Я взял трофейную перчатку со стола и протянул ему. Изделие Вэнь Чжо было из другого металла, тёмного, с красноватым отливом, тяжелее моей из синего льда раза в два. Но работа! Руны были нанесены не снаружи, как у меня, а вплавлены в металл на этапе ковки, линии шли внутри пластин, просвечивая сквозь поверхность тусклым багровым мерцанием. Я такого раньше не видел вообще. Это был совершенно другой уровень.
— Руны внутри, — сказал я, пока Инь Син вертел перчатку в руках с видом человека, особо не разбирающегося. — Понимаешь? Не гравировка по поверхности. Он вплавляет их в металл. Я даже не знаю, как это делается. Ни в одном справочнике, ни в одной книге, которую я читал, такой техники нет.
— Ты же сам сказал, что он мудень старый.
— То, что он старый мудень не отменяет факта, что он гениальный рунный оружейник, — поправил я. — Одно другому не мешает. Вот смотри. — Я показал на запястную пластину. — Тут связка из семи рун, и она, судя по всему, управляющая, как у меня на тыльной стороне. Но у него семь, а у меня пять, и при этом его контур компактнее. Он умудрился впихнуть больше функций в меньший объём. И при этом он не использует пространственные руны.
Я понял, что засыпал Сина ненужными терминами, когда от поморщился и замолчал. Да и ни к чему ему знать про эти самые пространственные руны. Даже жена мастера Цао, делала поверхностное нанесение, считаясь крутым рунмастером. А тут, совсем другое. Это смесь кузнеца и рунмастера меня впечатляла. Я тоже хочу так уметь.
— Ладно, — сказал я, меняя тему. — Хватит про старого хрена. Расскажи лучше, что у тебя, ты вчера весь день где-то шлялся, а вернулся только под утро.
Инь Син потянулся, хрустнув чем-то в спине, и устроился удобнее, подпихнув мою подушку себе под поясницу. Бабай, дочиста вылизавший миску, забрался обратно на кровать и улёгся, между нами, положив морду на лапы, ему было скучно и ленно.
— Ходил по городу, — сказал Син. — Смотрел, слушал, нюхал. Город перед ярмаркой — это как река перед половодьем. Всё шевелится, всё готовится, и в этой суете можно разглядеть вещи, которые в обычное время спрятаны.
— И что разглядел?
— Да ничего, но видел пятерку практиков ступени каналов, не меньше. Заселились в один из особняков Вейранов, что за секта не понятно, но кажется это те, кто нам нужен, чует мое старое сердце. Бежать оттуда пришлось со всех ног. Да, я пойду, нужно еще пару мест навестить пока я твой помощник, договорюсь о поставках руды и по мелочи в Шэньлун, чтобы иметь хорошее алиби. Ты, кстати, про мой пропуск не забыл?
— Нет. — поморщился я и вытащил из сумки красиво оформленное приглашение, правда мне задали пару вопросов, но я отбрехался что ты от секты Каменного Молота.
— Сойдет.
После я остался один и у меня было время хорошо обдумать события, произошедшие вчера. Вчера мне было не до этого. Кажется, я стал слишком глупым, и это сейчас звучит откровенно. Какого вообще лешего, я решил делать перчатку, основанную на моей теории пространственных рун и показывать ее старому маразматику? Это во мне гонор заговорил? Гордость мастера, которого уели? Или всё вместе? Самое главное, что из-за случившегося, я ему ее так и не показал. Вот это было хорошо, только думать только надо было раньше. Надо же было додуматься, показывать свои секреты каким-то проходимцам, пусть и гениальным.
Я понял, что меня всё же сводит с ума эта обстановка, необходимость делать то, что я на самом деле не хочу, паранойя с этим землянином и любителями похищать рунмастеров. Вон, этого старого хрена же не похитили, видать им не нужен, хотя и обладает весьма интересными навыками. Зараза! Или это потому что он склочный старый мудень?
Приехал в чужой город с секретной миссией. Цель — быть незаметным, тихим, не привлекать внимания. Песчинка, как я сам же и сказал мастеру Цао. И что я сделал?
Если посмотреть на последнюю неделю трезвыми глазами, без этой дурацкой бравады и мальчишеского куража, картина складывалась неприглядная.
Засветился в библиотеке. Задавал вопросы, за которые нормальный человек не платит серебром стопками. Вытащил камень из стены в публичном месте. Нанял кузнецов для создания боевого артефакта, причём через представительство Чжан Вэя, где каждый чих фиксируется. Уверен в этом. А потом, вишенка на торте, подрался с мастером пятого класса, ударил его током собственного изобретения, стянул его перчатку и побежал жаловаться в гильдию.
Мастер Цао чётко сказал. Не лезь в гущу событий. По пунктам мне расписал что и как.
Я нарушил все пункты, чтобы быть незаметным. Не буквально, но по духу, и причина до смешного банальная. Мне хотелось доказать, что я крутой, восемнадцатилетний пацан, обиженный тем, что старый мастер не оценил его поделку. Великая трагедия, хоть оперу пиши.
Но возвращать перчатку я принципиально не буду. Вот хрен ему.
Вчера я был так зол, что совершил еще одну глупость, про которую рассказывать Сину не стал.
Вернувшись в гостиницу, я оплатил счет, который выставила мне хозяйка за следующую неделю проживания, заказал еды и завалившись в номер сделал то, о чем сильно пожалел. Надо было напиться, в конце концов. А вместо этого я взял и нарисовал все одиннадцать символов рунного имени мёртвого хозяина тубуса. Причем на плече. На своём плече!
Само решение, сделать это, казалось мне серьезной задачей. Но было сделано на эмоциональном фоне, буквально за полчаса, я просто поставил зеркало, и ориентируясь на него и рисунок, набил себе татуировку, самой тонкой иглой, используя при этом обычную краску для рун.
И в тот момент мне казалось, что это логично. Что это даже правильно. Что я наконец-то перестал трусить и сделал то, что нужно.
Я встал, подошёл к окну и снял рубаху. Осмотрел каждый символ, медленно, один за другим. И даже не знаю, что сказать. Если взять тубус в другую руку, то я больше не чувствую проблемы, а значит все знаки я набил правильно. И те два, что были возможно ошибочны, уже сделаны и их не перебить. Бил я на плече, ближе к одному из основных каналов, чтобы была возможность дотянуться этером, проложить новый к связке и получить доступ. Над этим придётся поработать, чтобы забрать имя себе полностью. Подпись. Но это никак
