более-менее здравомыслящая личность, которая в наши сложные времена получила власть благодаря своей компетентности и силе, когда узнает, что где-нибудь в полусотне километров от его дома обосновалась шайка из пары десятков дикарей-людоедов, ну или просто грабящих народ бандитов, пусть даже формально числящихся копьем какого-нибудь рыцаря, явившегося в новый мир с горсткой своих подручных, дабы завоевать себе немного жизненного пространства? Правильно, пошлет разобраться с ними солдат, человек сто. С ружьями, пулеметами, гранатами, минометами. Благо все это есть и даже не надо приберегать сей арсенал на случай совсем уж трындеца или разборок с соседями, поскольку никаких разборок с соседями вне судебно правового поля не будет. Боеприпасы продаются всем участникам конфедерации фактически по себестоимости в любых разумных количествах, а потому экономить на них — глупо. А к желающему помахать кулаками придурку не через неделю так через месяц явится государственная машина возмездия в виде летающей скалы с кучей дальнобойных артиллерийских систем и распылит горе-завоевателя вместе в с приближенными. И потому лидеры городков или даже деревень предпочитали решать появляющиеся у них проблемы быстро, эффективно и кардинально, чтобы не пропадал работающий на них и платящий им налоги народ, торговцы не меняли маршрутов своего движения, да и сами они не рисковали однажды проснуться от того, что какое-нибудь смертельно опасное мурло вломилось в их дом. Разумеется, если проблемы были относительно мелкими и посильными…Но если не были — им просто следовало сообщить по радио в ближайший из более крупных населенных пунктов. И в течении пары дней, ну максимум недели, оттуда бы прибыл отряд, вполне готовый немного пострелять, чтобы устранить угрозу согражданам, а заодно повысить себе уровень или хотя бы просто разжиться трофеями.
Интерлюдия
Суд и справедливость
Интерлюдия. Суд и справедливость.
Лагерь, возникший на руинах одного из погибших городов старого мира, напоминал по своему строению какого-то морского ежа. В роли растопырившихся во все стороны и изредка смещающихся туда-сюда колючек выступали сотни и даже тысячи живых мертвецов, в большинстве своем представленных ходячими скелетами, на которых не осталось ни грамма мяса. А вот «телом» этого образования выступало обнесенное невысокой деревянной оградой скопление из пары сотен домов, либо уцелевших в прокатившихся по планете катаклизмах, либо построенных на скорую руку для нынешних хозяев этого места и двух десятков длинных низких бараков, предназначенных для тех, кто день за днем разбирал руины, выискивая среди них ценности, что могли оказаться отправлены на телегах к располагавшемуся отсюда в паре дней пути обелиску. Тот принимал все: вытащенную из бетонных обломков арматуру, одежду, обломки мебели или грязные тряпки, осколки стекла, вышедшую из строя электронику…И платил за ненужный владыкам лагеря хлам довольно существенным количеством империалов, которые те с легкостью бы нашли куда пристроить.
На небе, если хорошенько присмотреться, ещё можно было увидеть последние звезды, а некоторым людям сегодня уже предстояло умереть. И все же Сяо Фанг чувствовал себя удивительно хорошо как для того, чья смерть должна была состояться в течении ближайшего часа, ну максимум двух. Более того, бывший сотрудник одного из Пекинских зоопарков почти мог назвать себя счастливым человеком, несмотря на впивающиеся в руки туго затянутые веревки, боль в сломанной ноге, словно бы грызущий ребра изнутри живот, где уже два дня не было абсолютно никакой пищи и проклятых мух, то и дело опускающихся на его спину, толком не успевшую зажить после экзекуции у лагерного палача…Слишком уж ему нравились те чудные, практически божественные звуки, которые в данный момент раздавались со стороны жертвенного алтаря с примыкающей к нему кухней…Или это все-таки место разделки и приготовления тел было главным, а не посвященная кому-то из гоблинских богов здоровенная темная каменюка, поглощающая попадающие на неё свет и кровь?
— Нет! За что⁈ Вы не можете! Я же служил вам! — Отчаянно вопил его бывший бригадир, которого гоблины подтаскивали к месту будущей казни, подгоняя смешками, пинками и тычками острого железа в спину и задницу. Не очень активно подтаскивали, давая обреченной жертве время как следует прочувствовать весь ужас её положения и возможность всласть поразвлечься публике в виде пары сотен жестоких зеленокожих коротышек, всегда готовых немного помучить свой будущий обед. Могли и не немного, но сдерживали себя, оставляя на человеческом теле лишь синяки и легкие, абсолютно не угрожающие жизни порезы, из которых вряд ли выступало больше двух-трех капель крови, поскольку их покровитель требовал себе вполне себе живых и более-менее трепыхающихся подношений. А за попытку «порадовать» его испустившей дух мертвечиной или какой-нибудь бьющейся в агонии жертвой инсульта мог содрать кожу с нерадивого последователя. По слухам один из учеников главного шамана лагеря именно так и помер в позапрошлом месяце, попытавшись обменять уже бьющегося в агонии старика на очередную порцию заемного могущества. — Я же здоровый! Я сильный! Я могу трудиться! За что-о-о-о⁈
— Возрадуйся! У меня сегодня праздник, ибо этой ночью моя любимая дочь напитала своей кровью и жизнью самого господина Жо Го, четвертого помощника секретаря генерала тридцать второй некродивизии, получив за это для своего благородного отца жетон врат несмертия! — Расхохотался в ответ начальника лагеря, один из самых маленьких зеленых коротышек, парадоксальным образом бывший также самым сильным, быстрым и опасным. Возможно даже опаснее шамана со всеми его учениками-поварятами. Сяо видел броневики каких-то то ли военных, то ли просто повстанцев, пытавшихся атаковать их лагерь, чтобы освободить рабов, а может просто перебить гоблинов, успевших основательно задолбать всех тех, кого они же ещё не успели поработить, убить или сожрать. — Теперь даже если я умру, но труп мой останется более-менее цел, то моя служба нашему великому королю продолжится, причем не особо-то изменившись! Рыцарем смерти я не стану ни слабее, ни глупее, и даже вкус вина да мяса не стану чувствовать хуже, чем сейчас! Сегодня великий день! Счастливый праздник! И ты, как самый жирный из людей этого лагеря, почти не имеющий мышц и полнящийся нежнейшим салом, разделишь его со мной! Мои солдаты пожрут твою плоть, славя мою щедрость, а твои кости будут служить нам, причем может быть даже куда продуктивнее чем сейчас!
— Нееет! — Завыл бригадир, получивший свое место за то, что доносил гоблинам о том, какие рабы пытаются припрятать среди своих лохомтьев острые осколки железа, которые могли бы стать ножами и прочие ценности, какие поедают на месте выкопанные из руин консервы, конфеты или лекарства, благодаря своим герметичным упаковкам покуда не испортившиеся, какие нелояльно высказываются о их
