Последний император. Книга 1 - Максим Черный

стройки, новые отчёты и новые решения. Но сейчас, в это ясное уральское утро, он позволил себе несколько минут покоя. За окнами проплывали горы, покрытые первым, ещё неглубоким снегом. Урал, седой и древний, смотрел на проносящийся поезд равнодушно, но Кириллу казалось, что он одобряет. Потому что то, что он затеял здесь, в этих горах, было достойно их. Достойно по размаху, по дерзости, по той самой упрямой, несокрушимой силе, которая когда-то подняла эти кряжи из глубин земли и теперь поднимала из глубин отсталости целую страну.

Глава 22

Сибирский центр

От Перми до Красноярска поезд шёл очень долго, и это были, пожалуй, самые созерцательные дни за всё время его царствования. Дорога пересекала Уральский хребет, взбираясь на перевалы, где паровоз, натужно пыхтя, тянул состав по серпантинам среди скал и вековых елей, а затем, миновав водораздел, начинала спускаться в бескрайнюю, необозримую Сибирь, ту самую Сибирь, о которой он столько думал и которую до сих пор знал больше по картам и отчётам, чем по личным впечатлениям. За окнами вагона проплывали пейзажи, от которых захватывало дух даже у человека, повидавшего в прошлой жизни и Алтай, и Саяны, и бесконечные просторы родной Новосибирской области: тёмно-зелёные, почти чёрные массивы тайги, пронизанные серебряными нитями рек; обширные, уходящие за горизонт болота, над которыми в холодном сентябрьском воздухе курился туман; крутые обрывы, с которых открывались виды на долины, полные тишины и покоя.

Он много работал, в вагоне скопилась целая гора бумаг, присланных из Петербурга, от Витте, от Столыпина, от Макарова, но и находил время просто смотреть в окно. В эти минуты, когда за стеклом тянулась бесконечная, почти безлюдная страна, он думал о том, что Сибирь это не просто ресурсная база, не просто место для ссылки и каторги. Сибирь это будущее России, её стратегический резерв, её шанс стать по-настоящему великой тихоокеанской державой. Но для этого мало проложить одну железную дорогу. Нужно заселить эти пустующие земли, построить города, заводы, школы, больницы. Нужно сделать так, чтобы человек, родившийся в Томске или Красноярске, не чувствовал себя жителем медвежьего угла, оторванным от цивилизации, а знал, что он живёт в центре огромного, быстро развивающегося края, который кормит, греет и защищает всю империю.

Именно с этими мыслями он прибыл в Красноярск.

Город встретил его резким, по-сибирски сухим ветром, срывавшим последние листья с берёз, и тем особым, ни с чем не сравнимым запахом, смесью таёжного дыма, речной свежести и угольной пыли, которая здесь, на берегах Енисея, уже начинала витать над первыми промышленными предприятиями. Красноярск в 1895 году был ещё небольшим, несколько десятков тысяч жителей, которых скорее можно было назвать большим селом, чем городом. Но его местоположение было уникальным: здесь, на пересечении великой сибирской реки и будущей Транссибирской магистрали, сама природа создала точку, которой суждено было стать воротами в Восточную Сибирь. Здесь уже строился железнодорожный мост через Енисей, тот самый, который в другой истории станет одним из чудес инженерной мысли, и здесь же, на высоком правом берегу, Кирилл ещё во время прошлой поездки приметил место для будущего станкостроительного завода.

Теперь он вернулся, чтобы увидеть, как идёт работа, и чтобы объявить Красноярску его судьбу.

На перроне его встречали немногочисленные представители местной власти: губернатор Енисейской губернии, начальник строительства моста, городской голова, несколько купцов и инженеров. Никакого парада, никакой помпы. Кирилл, выйдя из вагона в тёплой шинели, подбитой мехом, коротко поприветствовал встречающих и сразу направился к месту будущего завода, которое находилось в нескольких верстах от города, вверх по течению Енисея. Он не хотел тратить время на церемонии: сибирская природа и без того была достаточно сурова, чтобы напоминать о серьёзности дел.

Экипаж трясся по замёрзшей, ещё не мощёной дороге, обсаженной по сторонам редкими соснами. Местность была холмистая, с крутыми спусками к реке. На горизонте уже виднелись строительные леса, там, на огромной расчищенной площадке, сотни рабочих рыли котлованы, возводили фундаменты, подвозили камень и лес. Это было только начало, но размах внушал уважение. Площадка была размечена на несколько очередей: литейный цех, механическая мастерская, сборочный корпус, склады, котельная, жилые бараки для рабочих. И всё это на пустом месте, в сердце Сибири, где ещё год назад стояла непроходимая тайга.

Кирилл обошёл стройку, сопровождаемый местным инженером-строителем, молодым, лет тридцати, энергичным человеком с обветренным лицом и руками, уже успевшими загрубеть от работы на морозе. Он докладывал чётко, без лишних слов. Фундамент литейного цеха уже заложен, к весне начнут класть стены. Оборудование для первой очереди, частью привезённое из Москвы и с Урала, частью заказанное в Германии начнёт прибывать по Транссибу к лету. Пока всё упирается в доставку: мост через Енисей ещё не достроен, и грузы приходится переправлять по временной переправе, которая работает только в хорошую погоду. Но к будущей осени мост обещают сдать, и тогда строительство пойдёт втрое быстрее.

— Мост — это главное, — сказал Кирилл, когда инженер закончил доклад. — Без моста Красноярск останется тупиком. Дорога должна идти дальше, на восток, и мост должен быть готов в срок. Я спрошу с подрядчиков лично. Если понадобится пусть работают круглосуточно в три смены. Время здесь самый дорогой ресурс.

Он повернулся к сопровождавшим его чиновникам и, обведя взглядом стройку, продолжил, повышая голос, чтобы слышали все:

— Господа, я хочу, чтобы вы поняли мою мысль. Красноярск больше не будет просто перевалочным пунктом на пути к Дальнему Востоку. Красноярск станет главным промышленным центром Сибири. Здесь, на берегах Енисея, мы построим не один завод, мы построим целый промышленный узел. Станкостроение это только начало. Затем сюда придёт тяжёлое машиностроение. Затем оборонное производство. Я вижу Красноярск будущего как сибирский центр военно-промышленного комплекса, который будет снабжать армию и флот всем необходимым, от станков до орудий, от паровозов до брони. Это не мечта, господа. Это план. И я даю вам слово, что через несколько лет я прикажу строить здесь большой завод тяжёлого машиностроения. Название ему уже придумали Сибтяжмаш. Запомните это название. Оно ещё прогремит по всей России.

Среди местных чиновников и купцов пробежал гул. Для них, привыкших к тому, что Сибирь это глухая провинция, где единственное занятие это охота, да пушной промысел, услышать такие слова из уст самого императора было всё равно что увидеть чудо. Кто-то недоверчиво качал головой, кто-то уже прикидывал, во сколько встанет земля вокруг будущих заводов. Молодой инженер, стоявший рядом с Кириллом, смотрел на государя с выражением почти религиозного восторга.

Кирилл, заметив это, подозвал