только на этот раз посреди моего острова.
Стену я увидел издалека. Стоник постарался на славу. Четыре метра высотой, из сплавленного камня и маголитовой крошки, она тянулась вдоль всей южной границы Зоны и уходила за горизонт в обе стороны. По верхнему краю поблескивали защитные руны. Строил он ее двое суток без перерыва, Ковальский скармливал ему только лучшие породы. Результат впечатлял.
Булат приземлился у ворот. На стене стояли знакомые фигуры: четырехглазые, четырехрукие, меднокожие и с короткими бородками, заплетенными в косички. Я работал с ребятами Валеры бок о бок несколько месяцев, с тех пор их начальник пристроил их в шахты. Добытчики из них получились куда лучше, чем из большинства наших горняков. Двенадцатичасовые смены в забое они считали чем-то вроде утренней разминки.
Агвид заметил меня первым и широко ухмыльнулся. Все четыре желтых глаза под шлемом разом прищурились.
— Младший король Кузнецов! — гаркнул он так, что двое ближайших часовых вздрогнули. — Давно не виделись!
— Опять какие-то странные прозвища… — вздохнула Лора. — Младший король… Я запомню.
— Здравствуй, Агвид.
— Вижу, вы отлично поднабрали! — он подошел и хлопнул меня по плечу. Рука у него была как лопата, и от хлопка я чуть не присел. — Рад, что вы живой! Король говорил, что вы опять полезли куда не надо!
— Валера преувеличивает.
— Король никогда не преувеличивает, — возразил Агвид. — Он преуменьшает. Если он говорит «полез куда не надо», значит, ты полез в пасть к чему-то, у чего зубов больше, чем у меня волос на голове.
— У тебя на голове шлем, Агвид.
— Вот именно!
Двое бойцов у ворот заулыбались. Одного, как я знал, звали Торваг, и он работал старшим в третьей шахте и имел привычку петь во время бурения. Второй, помоложе, из новой смены, которую Валера перебросил с осколков месяц назад.
— Как обстановка? — я кивнул в сторону стены.
— Лезут, — Агвид помрачнел. — Семнадцать Прорывов за ночь. Убито около трехсот. Стена держит хорошо, но некоторые твари пытаются лезть сверху. Пока справляемся. Потерь нет.
— Триста за ночь? — я присвистнул. — Серьезная Зона.
— После шахт это даже весело, — хмыкнул Торваг. — В шахте приходится подбирать силу удара, чтобы не обрушить своды. А тут можно бить в полную силу. Красота!
— Тебе бы все бить, — буркнул Агвид. — Младший король, зачем пожаловал? По лицу вижу, что не с проверкой.
— Мне нужно в центр Зоны. Наталья засекла там что-то странное.
— Там крупные твари, — Агвид нахмурился. — Мы туда пока не совались. Стоим на границе, как король приказал. Вглубь лезть не наше дело.
— Знаю. Это мое дело.
Агвид почесал подбородок, зыркнул на меня четырьмя глазами и кивнул.
— Ладно. Открывай ворота! — крикнул он часовым. — Младший король идет. Если через три часа не вернется, идем за ним. И возьмите хороший меч. Там пригодится.
— Мне ни к чему, — сказал я, показав ему Ерх, запрыгнул на коня.
Ворота открылись. Булат фыркнул и вышел за стену. Ветер принес тепло и фруктовый запах. Моя Дикая Зона отдавала клубникой. Не особо люблю ее, но что поделать.
* * *
Дорога к центру заняла полтора часа. Мы прорывались через три группы разнокалиберных тварей, закрыли один мелкий метеорит и чуть не вляпались в гнездо чего-то склизкого, что пыталось обвиться вокруг ноги Булата. Конь раздавил его копытом и заметил:
— Ненавижу скользких.
— Все ненавидят скользких.
— Нет, я серьезно, Миша. Скользких и мокрых. Когда-нибудь я составлю список того, что ненавижу, и он займет целую полку.
— Ты же не умеешь писать.
— Зато умею диктовать.
За последней горой поваленных деревьев земля резко изменилась. Вместо перепаханного грунта пошел ровный, почти отполированный камень. Черный, матовый, без трещин. Лора проанализировала его состав и отчиталась:
— Миша, это не природный камень. Это площадка. Искусственная. И ей очень много лет.
— Сколько?
— Не могу определить точно. Но она очень древняя. Очень.
Посреди площадки высилась арка высотой метров семь, сделанная из того же черного камня и покрытая искусно вырезанными рунами. Внутри арки ничего не было, однако воздух там был куда плотнее, чем вокруг — словно мыльная пленка.
Это походило на портал.
— Лора…
— Вижу. — Она просканировала арку. Нити у ее пальцев подрагивали. — Миша, она очень похожа на ту, что мы нашли в подвале у Владимира. Та же технология, те же руны, но размер другой и конструкция чуть отличается. У той была трещина и сколы, помнишь? А эта целая. И выглядит так, будто ее законсервировали и ждут момента.
— Чтобы открыть?
— Возможно… Энергетический контур мертвый. Ни единой искры. Чтобы активировать ее, нужен либо ключ, либо колоссальный заряд энергии. Или и то, и другое.
Я обошел арку по кругу. На задней стороне обнаружился символ, отличающийся от остальных рун. Крупнее, а линии были выжжены, в отличие от остальных. Черное на черном, но под определенным углом его можно было разглядеть без труда.
— Этот символ, — Лора наклонила голову. — Очень похож на тот, у сломанного портала. Только несколько линий отличаются…
— Значит, связь есть.
— Связь есть, но я пока не понимаю какая. Миша, нам нужно время. Много времени. И, возможно, те детали, которые Петр Первый заказывал по всему миру.
— Рита, — вспомнил я.
— Рита, — кивнула Лора. — Чем бы она ни была, она как-то связана с порталами Владимира. И с этой аркой тоже. Я чувствую…
Я постоял у арки еще минуту, стараясь запомнить все: и руны, и пропорции, и текстуру камня. Болванчик записал все на видео, облетев конструкцию трижды.
— Ну что ж, — и я похлопал Булата по шее. — Едем домой. Эту загадку за один день не решишь.
— Зато у нас теперь есть загадка, — заметила Лора. — А то я уже начала скучать.
— Ты? Скучала? Когда?
— Вчера. Целых пару часов, когда мы везли Лермонтова домой.
* * *
Австралия.
Центральная пустыня.
Раннее утро.
Жара стояла убийственная. Песок раскалился так, что от него шел пар, а небо выцвело до бледно-желтого цвета. Одинокий кенгуру сидел в тени скалы и с философским спокойствием наблюдал за человеком, бредущим мимо.
Человек выглядел паршиво. Среднего роста, в потрепанном пиджаке и запыленных ботинках. Лицо худое, бледное, темные круги под глазами. Буслаев потерял килограммов десять с тех пор, как в его теле поселился жилец, от которого даже кенгуру в округе старались держаться подальше.
Звери чуяли недоброе. Люди пока нет.
Он шел третий час. Ноги двигались сами, как будто кто-то дергал за ниточки, а Буслаев просто висел на них. Впрочем, именно так оно и было.
— Я устал, — пробормотал он.
— Ты не устал, — откликнулся голос в голове. — Я поддерживаю твое тело. Ты просто
