Творящая сны - Юлия Зубарева

— Действительно, Борь. Юлька готовила всю ночь, сказала, что тут на четыре дня. Следующую порцию она тебе сама завезет. Мы тебя еще на ноги поставим, не сомневайся. Куда медицинскому центру практической сомнологии без директора. У нас как раз нутрициолог курсы обучения заканчивает.

— Нутрициолог — это нутро чующий?

Ленка, после того как ушла из своей рекламной каторги в личные агенты блогера-миллионника, нахваталась у деда шуток и не собиралась скрывать свое чувство юмора нигде.

— Юленька приедет? — Борис услышал только про их рыжую ядерную бомбу, что подняла своими травками безнадежного больного, да и, похоже, приворотными средствами не брезговала. Что она разглядела в этом неказистым, на первый взгляд, мужчине старше ее тела в два раза? Может что-то и разглядела.

Лиза только радовалась, глядя, как ожил потухший Борюсик. Другой бы сказал, что это просто прохожий, никто для Лизы и звать никак, но душа, что срослась с Ольгой в том страшном сне, приняла чужого мужа, как родственника. Лиза волновалась, заставила Веню выяснить, где лежит и чем могут помочь. Приняла в семью одним своим волевым решением. Никто не посмел спорить, а тетя Роза и сама помогала Боре, не афишируя никому.

— Мы к тебе еще приедем, мальчик мой. Лиза устала, ей надо домой и полежать. Не смей кукситься. Если сказали, что будешь ходить, значит пора покупать новые ботинки. Дай поцелую и пока-пока. Я приеду и проверю, что ты таки меня понял.

Ленка безумно хотела кофе, хотя бы из больничного автомата, но рядом с зеленой подругой про еду старались не говорить. Организм Лизаветы не принимал ничего кроме слабо заваренного чая и самых простых блюд без вкуса и запаха, а кофе она в последнее время на дух не переносила.

— Ты с нами?

— Нет, Веня должен подъехать. Я тут на скамеечке посижу. Там в коридоре какой-то селедкой пахло ужасно просто. Правда, это ужасно мило, что они нашли друг друга. Как в кино, да?

— Ты слишком много смотришь этих дурацких сериалов, это я тебе как врач говорю. Неделю без телевизора и слез поменьше будет. Возьми платочек, ну все же хорошо закончится. Боренька поправится, Юлька твоя его на ноги поставит, на себе женит и будут они жить-поживать да людей лечить. Всех бармалеев муж твой разогнал, некого больше бояться. Смотри, кто к нам идет? Вон видишь, припарковался посреди дороги. Спешит, торопится. Ну не плачь, моя девочка, это слезы счастья, откуда в тебе их столько?

Роза Абрамовна искренне не понимала, что ей делать с беременной невесткой. Весь ее врачебный опыт пасовал от Лизаветиных выкрутасов и ассоциаций. Первый триместр заканчивался и оставалось только надеяться, что токсикоз и перемены настроения не останутся с ними надолго.

Вениамин чмокнул тетушку, кивнул Ленке и, нежно нашептывая, скоренько увел Лизавету в машину. Они изначально договаривались, что по первому звонку служба эвакуации будет обеспечивать Лизину доставку до дома. Роза Абрамовна планировала еще вернуться, поболтать с врачами, а Ленка поглядывала на дверь, где моргал зазывно кофейный автомат.

— Вы на этой неделе в Москве? Василек мой чего-то уставший последние дни, надо ему отдохнуть. Возраст, все-таки.

Роза взяла Ленку под локоток, и они потихоньку пошли вместе обратно в больницу.

— В Москве останемся. Я перенесла съемки на недельку. Не бережет себя Василий Акимович, вы бы с ним поговорили. Может ему тоже что-то укрепляющее попить из фирменных рецептов?

— Вот и сварила бы, а я уж прослежу, чтоб Васенька принимал по расписанию. Я тебе, Елена, больше верю, чем Лизаветиной этой бабушке. Есть у нее склонность к авантюрам, а ты по рецептам, как в аптеке.

— Так это ее рецепты! Она их и записывала.

— Записывала, значит, работают, а эксперименты на Васеньке ставить не дам.

Василь Акимыч, сбежав от ненавязчивого контроля своей любимой женщины, собирался распивать чаи с великовозрастными внуками. Строители, иначе как «родны дзядуля», его даже за глаза не называли. Шутка ли дело — отписал дом почти незнакомому человеку. Сначала всех спас с пожертвованием на часовню, а потом и вовсе дачку в Подмосковье подарил.

— Ты последние новости и не слышал, наверное? — Матвей Иванович вытащил из кухонного шкафчика новенькие чашки и пакет с конфетами.

Акимыч смотрел на свой старенький домик с умилением. За пару месяцев, что он переехал в Москву, ребята развернулись вовсю: перестелили пол и подняли фундамент. На кухне окно заменили на пластиковое, да и в комнате тоже, скорее всего. Септик в огороде взялись копать. Будет не как у Лизки, покупной, а попроще из бетонных колец. Хозяйственные у него внуки, а казалось, что так и помрет бобылем.

— Чего? Я ж только с Парижу вернулся, считай. Какие там новости. На неделю высокой моды с Ленкой ездили. Ух и похабщина у них там творится. В жись больше не соглашусь. Ну давай, наливай, пока самовар не простыл. Чего там у вас случилося?

— Да по сравнению с поездкой по Парижам, считай ничего такого, но дело интересное. Клавдия, что магазин держит, почетным жителем деревни стала. Грамоту получила от главы нашего и значок с удостоверением и от Епархии благодарственное письмо. Повесила в магазине в рамочках. Теперь к ней вся деревня любоваться ходит. Говорят, в следующем году ее саму главой сельского поселения изберут. Вот тебе и безутешная вдова.

— А че Витек тогось?

— Да, так в больнице и преставился. Клавдия поминки собирала, взялась смотреть, какие вещи раздавать, а там скрутка в шкафу с церковной утварью и иконой деревянной, да и так по мелочи. Вот наш участковый ходит теперь, опознает пропажи по деревням. Соломоновна было серебряную ложечку признала за свою, а батюшка за вранье епитимью наложил на грешницу. Теперь в церкви поклоны бьет, а потом отправляется к фельдшеру жаловаться. Не соскучишься у нас. А ваша младшенькая насовсем сюда перебралась? Ух, крута девка. Архитектора этого, что с Москвы привезли, загоняла совсем. С Лизаветой Петровной попроще было договориться.

— Ты, Матвейка, совсем местным заделался. Гляди, проженят вас наши кумушки, не посмотрят, что дома жинки ждут. Дел вам нынче не на один сезон тут, может и переехали бы. Все полегче будет, если дома борща горячего нальют да под бочок положат. А то «Клавдия то, Клавдия се». Гляди у меня.

— Дзядуль, побойся Бога. У меня жена знаешь какая, а эта горлопанка, если только Петровичу-молчуну сгодится. Он и крыльцо ей тут правил, ходил неделю почти.

Петрович молча показал кулак и