Все же были заняты событиями во Франции и Бенилюксе.
— Я понимаю. Правый поворот не понравился многим в Европе, как и попытка закрутить обществу гайки. Эти говнюки отчего-то решили, что можно, как сто лет назад, загнать революцию в стойло. Как уже видно, противостояние закончилось победой левых сил. Так что евросоциализм неминуем. Данным обстоятельством, кстати, отлично воспользовались немцы.
Ведущий резко повернулся:
— Какие именно?
— Разумеется, западные. Им давно надоело жить в оккупации. Вспомним советские инициативы десятилетней давности и как здорово они напугали европейских политиков. Исчезал жупел «красной угрозы», которым можно оправдать что угодно.
— Но стороны так и не договорились, разве что вывели военные силы из Западного Берлина.
— Потому что граждане города им житья не давали. Перекрывали базы, мешали подвозу. В итоге американцам и англичанам стало нечего жрать. Вдобавок канализация внезапно засорилась.
Гент заливисто захохотал, его поддержал ведущий. Они, видимо, вспомнили, как шутили тогда в Европе об англосакских «засранцах».
— Но между тем Варшавский пакт вывел основные силы из Восточной Германии.
— У них изменилась стратегия. В случае нападения на ГДР было обещано стереть Западную Европу в порошок. И, как оказалось, под этим предлогом можно здорово сэкономить на армии. Вспомните, что Советская армия уменьшилась вдвое, не потеряв боеспособности. Вот отличный пример практического и взвешенного подхода. Наша «зелёная коалиция» тогда сумела добиться уменьшения бундесвера втрое.
— Это была замечательная победа.
Карл Гент довольно залыбился.
— К тому же эффективно сказавшаяся на экономике. Каков рост в первые два года!
— Я помню, как через два года пришедшая снова к власти ХДС собиралась сызнова увеличить военные расходы.
— И тут же прошли многомиллионные протесты. Потому что против нас уже не стояли танковые дивизии красных. А каждый пфенниг, потраченный на военных, означает безработицу и снижение социальных расходов.
— Но ведь остались военные базы США и Великобритании.
— И это нас откровенно бесило. Правда, тем пришлось здорово уменьшить персонал.
— И вот сейчас левые фракции победили в Западном Берлине. Что известно вам?
По экр
ану шли новые кадры. В Ратуше Шёнеберг заседали совместные комиссии двух Берлинов, согласовывая свои позиции. На улицах патрулировали солдаты в круглых шлемах и с автоматами Калашникова в руках. Манифестантов больше не видно. Граждане сообща наводили порядок, убирали самодеятельные баррикады, строительная техника продолжала разбирать ограды вокруг КПП.
— Прошедший плебисцит показал, что большая часть граждан уверенно высказалась за объединение. Ведь те, кто не хотел жить в народной Германии, в основном уехали за последние годы. Для помощи даже выделили средства.
— Но что запустило такие горячие события?
— Нападение вчера вечером группы ультраправых на общежитие университета. Об этом пока не говорят, потому что полиция с самого начала замалчивала эту провокацию. Затем обвинила во всём анархистов.
— Да что вы говорите! — на лице Берна отобразилось такое искреннее удивление, что нельзя поверить, будто ему об этом инциденте поведали за полчаса до начала. Такие передачи ведутся по тщательно выверенным сценариям. И сам факт выпуска в прямой эфир горячей сенсации всегда продумывается до мелочей. И умение импровизировать на площадке — часть плана и часть популярности канала.
— Так и есть! Незадолго до голосования в Западном Берлине сменилось руководство полиции. Мы узнали об этом слишком поздно. И смотрите — во что это вылилось! Органы правопорядка сами спровоцировали ночные демонстрации и столкновения. Это по их вине пролилась кровь. Но они просчитались. Наших граждан и прежде всего революционную молодёжь не удалось запугать. Со стороны нашей коалиции немедленно инициировали совместное заседание бургомистра и сената. На нём мы выступили за снятие с должностей руководства полиции, запрет на действия их так называемого «контртеррористического отряда», наполненного ультраправыми.
— Там же вы призвали на помощь братьев из Восточного Берлина?
— Не совсем так, — Гент, хоть и выглядел полным придурком, оказался прожжённым политиком, поэтому выбирал слова. — Мы попросили их навести порядок. Потому что ситуация выходила из-под контроля. В ответ на провокацию ультраправых и прикрывающих их полицейских начали собираться анархисты и разного рода левые радикалы. Они уже готовили коктейли Молотова и подручные материалы. Во что вылилась бы подобная анархия на улицах?
— Вы правы, — ведущий с умным видом кивал. — А что за части вошли в Западный Берлин?
— Судя по каскам, — на экране тут же появились кадры с военными из ННА, — это парашютисты. Элитные войска демократической армии. Затем вошли обычные полицейские. Насколько мне известно, они уже сотрудничают с оставшимися на посту сотрудниками Западного Берлина. Не все там разделяли откровенно правые взгляды. Думаю, что в ближайшие дни всё оформят законодательно.
— А армия?
— Как только наведут порядок, она тут же уйдёт.
— Вы в этом уверены?
Гент осклабился:
— Я понимаю ваш намёк. Но в этом нет никакого смысла. Парашютисты скорее всего выдвинуты для устрашения — чтобы у неонацистов даже мыслей не возникало продолжать творить глупости.
— Вот тут я вас отлично понимаю, — Берн снова сделал серьёзное лицо. — Провокации, теракты — это то, с чем сейчас имеет дело Франция. Через минуту встречайте в студии наших постоянных обозревателей. Что стоит за «левой осенью»? Какие силы придут в парламент на только что назначенных выборах? Что ждёт Западную Европу?
По экрану побежали рекламные ролики.
Вена. Дворец Европейского Совета
Секретарь ЦК КПСС, отвечающий за международные вопросы, Олег Семёнович Шенин, выглядел озабоченным после звонка Генерального. У него сложилось впечатление, что сейчас он сдаёт некий экзамен. Но ему не впервой. Опыт работы в промышленности, недавняя учёба в Академии управления при АП дали ему широкий спектр знаний. Ещё больше он познал, будучи допущенным к секретам как куратор спецслужбы под затейливым названием Информбюро. Так что международную обстановку понимал как никто другой. И в последнее время создавалось такое впечатление, что вскоре ему её и определять. В ЦК давно ходили слухи, что Шенин — один из «претендентов».
— Что на это обвинение скажет представитель Германской Демократической Республики?
— Это просто смешно. Факты говорят обратное. — Вильгельм Шпек, постоянный представитель в Евросоюзе от ГДР, выложил на стол пачку фотографий и магнитофонную компакт-кассету. — Вот здесь кадры провокации со стороны ультраправой организации Der Dritte Weg, а здесь — магнитофонные записи переговоров патрульных машин.
— Вы устроили подслушку в независимом городе?
— Да бросьте! Эти каналы открыты… для технических служб.
