Вокруг него стоял густой звериный запах, от которого даже рейдеры инстинктивно делали шаг в сторону.
— Рамона сказала, что ты тот самый парень, который спас её сестру, — Тьяго посмотрел на Черную Маску сверху вниз, и его нечеловеческий глаз мигнул. — Я пришёл, потому что она попросила. Долг Рамоны, это мой долг.
— Рад, что ты здесь, — ответил спокойным тоном тот. — Снаружи будет жарко.
Тьяго оскалился, и его зубы были далеко не все человеческими, клыки и резцы от разных хищников, вставленные в одну челюсть причудливой мозаикой.
— Жарко — это то, что мне нравится.
* * *
Я вышел на край платформы и повернулся к собравшимся. Впервые в истории нового мира все Короли стояли в одном месте, и давление их объединённых аур физически давило на плечи, воздух гудел от концентрации S-ранговой энергии.
— Внутрь пойдёт ударная группа, — мой голос был командным, и никто не перебил, потому что каждый уважал меня по своему. — Я, Тамамо, Лиза, Роман, Рамона и Шульгин. Мы идём к центру Искажения и находим источник нестабильности.
Шульгин, стоявший в стороне от остальных, поправил оправу и кивнул с безмятежным видом.
— Все остальные держат периметр. Из Искажения будут прорываться твари, и ваша задача, не дать им выйти в реальный мир. Катарина, ты координируешь оборону.
Катарина фон Краузе стояла в серебристых латах со скрещёнными на нагруднике руками, и тысячи призрачных клинков за её спиной медленно выстраивались в купол над ледяной платформой, закрывая небо сплошной стальной сферой.
— Принято, — сказала она, и одним движением пальцев купол сомкнулся.
— Артур, ты держишь лёд. Без платформы нам некуда отступать.
Ригель чуть повёл плечом, и температура на льду упала ещё ниже.
— Не растает.
— Часовщик, твоя зона замедления, это наша страховка. Если что-то пойдёт не так, ты выигрываешь нам время на эвакуацию.
Темпус щёлкнул крышкой часов и кивнул.
— Кассандра, твоё пари действует?
Кассандра подбросила монету, поймала и показала мне аверс.
— Тьяго и Чжао Вэй, вы на переднем крае обороны вместе с рейдерами Кенширо. Всё, что полезет из Искажения, вы уничтожаете.
Тьяго хрустнул шеей, и чешуя на его руках пошла рябью, перестраиваясь и наращивая толщину. Чжао Вэй перешёл в Форму Металла, его кожа заблестела сталью. Кенширо молча достал кисть.
— Есть вообще идеи, что полезет оттуда? — посмотрел на меня Ригелью
Я посмотрел на портал, и с трудом выдохнул.
— Мифология созданная кошмаром одного человека. Мастером Ужасов. Она имеет настолько мощный культурный код, что из простых книг стала чем-то большим, чем просто фантастика…
* * *
Мы вошли, и мир кончился, я имею в виду это буквально. По ту сторону портала не оказалось ни неба, ни горизонта. Мы ступили на поверхность, которая выглядела как мостовая из чёрного камня, но под ногами она прогибалась и пружинила. Воздух был тёплым и влажным, а пахло так, что к горлу хочешь-не хочешь, а подступала тошнота.
Впереди, за поворотом мостовой, который не должен был быть поворотом, потому что улица шла прямо, раскинулся город-кошмар. Здания росли из земли под углами, невозможными для нормальной архитектуры, фасады кренились друг к другу, соприкасаясь верхними этажами и образуя арки, через которые открывались виды на улицы других городов, которых тут быть не могло. Лестницы на стенах уходили вверх, но когда я проследил их взглядом, они оказывались внизу. Коридоры между домами сворачивали внутрь себя и создавали петли, в которых можно было бродить вечно.
В стены домов были вросшие живые человеческие глаза разного цвета и размера, влажные и моргающие. Они поворачивались вслед нашему движению, зрачки сужались и расширялись, следя за каждым шагом.
Око Бога Знаний попыталось проанализировать город и выдало каскад ошибок, золотистые строки мигали, обрывались на полуслове и перезапускались. Вместо классов Искажения и рангов существ были сплошные вопросительные знаки, а сценарного окна не было вообще.
— Оно не даёт заданий, — я сказал это вслух, для группы. — Ни квеста, ни условий. Пустота.
Рамона сняла Близнецов Миктлана с предохранителей, и чёрный с белым пистолеты легли в её руки.
— В Мексике мы называем такие места «колодцами без дна». Туда спускаешься, но подняться, это уже вопрос.
— Утешила, — буркнула Тамамо с напускным спокойствием, но я видел, как она вздрагивает каждый раз, когда очередной глаз на стене моргал в её сторону.
Роман шёл справа от меня, барьер мерцал на запястье в боевой готовности, а Лиза держалась слева, и Святое Пламя на её клинке отбрасывало золотистый отсвет на мокрые стены, отчего ближайшие глаза жмурились.
Шульгин шёл последним. Его серый костюм выглядел здесь нелепо, но вращение рисунка в его зрачках ускорилось, и он единственный из группы, казалось, чувствовал себя комфортно.
— Занятная нейроархитектура, — пробормотал он, разглядывая глаза на стенах. — Коллективное бессознательное, спроецированное в трёхмерное пространство. Юнг бы оценил.
Первые твари появились на третьей улице, если можно называть улицей пространство, где тротуар плавно переходил в потолок. Я не знаю, как их описать, Око выдавало пустые скобки вместо имён и прочерки вместо рангов, просто фигуры без определённой формы, которые текли между зданиями, меняя очертания каждую секунду. В одно мгновение это была стая рук, тянущихся из стены, в следующее, столб из переплетённых лиц, орущих беззвучно, а дальше нечто многоногое и плоское скользило по мостовой, оставляя за собой мокрый след.
Лиза ударила Святым Пламенем, и золотой свет прожёг одну из фигур насквозь. Тварь разлетелась ошмётками, которые впитались в стены, и глаза на камнях задвигались быстрее.
— Они часть города, — сказала Лиза, и её голос был напряжён. — Убиваешь их, а они возвращаются в стены и появляются заново.
— Не убиваем, — скомандовал я. — Прорываемся. Тамамо, расчищай путь.
Девять хвостов вспыхнули пламенем, Тамамо шагнула вперёд в своём истинном облике. Кицунэ выдохнула, и полоса лисьего огня прошла по улице, испарив тварей и заставив глаза на стенах полопаться от жара. Проход открылся.
Мы углублялись в город, и с каждым кварталом давление росло, оно наваливалось на виски, заставляло звенеть в ушах и затуманивало периферийное зрение. Рамона шепнула мне, что видит нити смерти повсюду, сотни тончайших линий, тянущихся от стен к нам, пробующих, ощупывающих, ищущих слабое место.
Роман оступился, и его барьер вспыхнул сам по себе, без команды, парень побледнел и сжал зубы.
— Что-то лезет в голову, — процедил он. — Показывает вещи, которых нет.
—
