протянул он, тоже задумавшись.
– Вот и а-а-а, – сел я на пол, облокотившись на одну из дверей.
– И что дальше? – сел рядом Тэ Хо.
– Дальше... – задумался я, посмотрев на руку, на которой находился браслет. В тот момент, это не просто браслет, он позволяет мне управлять этим местом, позволяет повелевать им. Вот только не говорите, что я стал хозяином чистилища до конца времен. А если конец этих времен? Есть ли в этом месте вообще время для такого, как я? Вполне возможно, я просто стану одной из этих душ, что по какой-то причине остались здесь, не отправившись дальше.
– Ты хочешь отправиться в тот день? – спросил я Тэ Хо, который задумчиво сидел рядом.
Он лишь кивнул, и я, представив в памяти тот день, поднялся и, развернувшись, положил руку на ручку.
Номер. Тот злополучный номер отеля. На полу лежал он – еще Тэ Хо. Но он был тут не один, рядом стояла Ма Ри. Я пожелал, чтобы время снова продолжило свой ход, и статичная картина ожила.
Ма Ри держала в руках маленькую бутылочку, вот только в бутылочке билось и извивалось, словно не желая сдаваться, что-то. Я сразу понял, что это: это была моя душа. Душа, которую эта лиса как-то изловила. Не знаю как: может, история про удочку была правдой, а может, и враньем – это не имело значения. Единственное, что сейчас имело значение, – то, что происходило.
Лежащий на кровати Тэ Хо был все еще жив, он бился в легкой судороге, а из его рта показалась пена. Он умирал, и тут я услышал последний негромкий удар его сердца и тихий вздох. Все его тело окончательно обмякло, и в этот же самый момент склянка в руке Ма Ри разбилась на осколки, и, вырвавшись на волю, туман закружил по комнате. Но не прошло и пары вдохов, как он добрался до лежащего тела и втянулся в него через ноздри, глаза и уши.
– Жуткое зрелище, – подошол Тэ Хо к лежащей на кровати точной своей копии, и даже одежда была на нем все та же, что была надета в тот злополучный день.
– Может, пойдем? – спросил я его.
– Какой же ты дурак! – склонился он над лежащим на кровати телом, – Какой же я дурак.
В этот миг пальцы Тэ Хо, которыми он дотронулся до лица, побелели, а потом и кисть, и плечо. Он медленно и неуклонно окрашивался в белый.
Я было дернулся, но остановился: осознание происходящего быстро пришло мне в голову. Он, Тэ Хо, уходит. Увидев свою смерть, он вероятно принял ее и поэтому сейчас был готов отправиться дальше. И кто я такой, чтобы мешать ему сделать это?
В памяти сразу всплыла Су Юн. Уже через миг вместо парнишки, стоявшего рядом, остался лишь маленький бумажный человечек. Он в последний раз посмотрел на меня, и белый свет окутал его.
А это что-то новенькое, – увидел я отдающий серебром свет, исходящий от плоского бумажного тельца. И свечение, идущее откуда-то сверху, будто чего-то испугавшись, мгновенно отступило.
И что это было? – почесал подбородок я, который все же был у меня, глядя на душу Тэ Хо, которая так и не смогла отправиться дальше. Она лишь непонимающе покрутила маленькой плоской головой и осталась на месте.
– Да, я тоже ничего не понял, – развел я руками, хотя одно я понимал: хоть душа и осталась, того, что делало Тэ Хо им, больше нет. Это был лишь чистый лист, лишенный прошлого и будущего.
– И не смотри так на меня, я тут ни при чем, – опустился я на пол, не особо понимая, что делать дальше.
Снова дотронувшись до запястья, я было уже подумал снять его, но испугался. В отличие от Тэ Хо, я не был готов принять конец. Меня терзало ощущение, что я что-то забыл. Забыл настолько важное, настолько большое, но настолько мимолетное.
Смерть, невольно произнес я. Смерть, я умер три раза, – пронеслась мысль у меня в голове, которая появилась в тот самый момент, когда меня окутала холодная вода реки Хан.
– Я умер три раза, – вслух произнес я, потерев место, где у меня был еще в прошлой жизни шрам на правом виске, а после поднялся, подошел к одной из дверей и положил руку на ручку.
– Глупый сопляк, – смотрел я, как тело еще ребенка лежало на земле, а рядом с его головой торчала старая труба.
Значит, я все же тогда умер. Умер еще давно, в детстве, когда по глупости решил залезть в комнату к Дашке через крышу ее пятиэтажки. Какой же дурак я был, надо же было до такого додуматься.
– По заднице бы тебе надавать, вот только некому, – проворчал я, глядя на себя из детства. Так глупо умереть – это же надо умудриться. И хорошо, что Тэ Хо ушел, иначе бы точно засмеял меня за столь глупую смерть. Хотя нет, ему бы лучше молчать.
– Страшный же ты мужик, – услышал я голос и увидел стоявшего перед собой паренька, не особо высокого, он смотрел на меня с дурацким выражением лица. Таким же, как иногда смотрит Макс, когда ничего не понимает.
– Мелочи слово не давали.
– А я что, умер? – проигнорировав мои слова, снова произнес он, а я и забыл, каким наглым ребенком был.
– Умер, умер, – показал я на ржавую трубу, пытаясь сложить пазл в голове.
– Жаль, я только с Дашкой замутил, – ссутулилась моя детская копия, как-то грустно вздохнув, а после бросив взгляд на лежащее рядом тело. И крикнул: – А ну проваливай!
Я тоже посмотрел туда и увидел, как душа Тэ Хо, которая, видимо, каким-то образом проскользнула сюда, осматривает тело паренька, а после, подойдя к голове, замерла в том месте, где виднелась большая рваная рана на виске.
Он, будто разминая плечи, обернулся ко мне с видом «не благодари» и просто закрыл ее своим маленьким бумажным тельцем.
Все же души теряют не все. Какая-то малая часть прожитой жизни остается с ними. Что у Су Юн, что здесь.
– Сам проваливай и глупостями больше не занимайся, – буркнул я и дал подзатыльник самому себе из детства, когда пазл моей никчемной жизни окончательно сложился.
– Тебя забыл спросить, – ответил обнаглевший в край
