дыма. Запах был слабым, застарелым, въевшимся в ткань, но узнал я его сразу. Именно так пахли не так давно появившиеся боевые стимуляторы. Табак вымачивали в дешевом алхимическом составе и продавали идиотам, которые хотели за одну выкуренную сигаретку стать сильнее на треть и не слишком задумывались о том, что сила, полученная взаймы у собственного организма, обязательно выставит счет. И ладно бы дело ограничилось здоровьем, так эта дрянь еще и по мозгам здорово долбит.
Теперь стало понятнее, почему у одного из телохранителей визитера колотится сердечко и выступил пот на шее. Похоже, совсем недавно он выкурил стимулятор, помогающий человеку с верхними ступенями закалки на короткое время почувствовать себя практиком следующего ранга.
Визитер выпрямился, глаза быстро пробежали по кабинету. Он успел разглядеть стол, задержал взгляд на листах, оценил состояние Люциуна и, возможно, понял, что мы провели здесь всю ночь. Прочесть написанное он вряд ли успел, но понять, что бумаги на столе лежат совершенно не случайные, мог без особого труда.
— Я по не слишком важному вопросу, — сказал он с той же размеренной вежливостью, которая годилась и для посещения лавки, и для приемной важного чиновника. — Господин Сулл должен был передать мне кое-какую накладную, но, видимо, я выбрал неудачное время для визита.
Я едва уловимо улыбнулся.
Хорошая попытка.
Гость не знал, что именно мне рассказали, не понимал, насколько глубоко Люциун успел залезть в собственную яму и сколько имен вывалил на стол, поэтому попытался выйти сухим из довольно пикантной ситуации. Если бы я не был в курсе текущих дел, действительно мог бы поверить, что передо мной один из торговцев, работников или перевозчиков, который случайно зашел не вовремя. Эта его реакция мне понравилась: бедолагу будто вытащили на сцену, осветили софитами, а он недовольно корчился, кривился и пытался уползти обратно в тень.
Еще сильнее мне понравилось бы, если бы он испугался встречи, но «гость» выглядел каким угодно, только не встревоженным.
Я узнавал этот взгляд. Мужчина просчитывал выходы. Возможно, думал, насколько далеко лестница, можно ли уйти через коридорное окно, успеет ли он выскочить за спины телохранителей и сколь долго те смогут меня задержать, если он пожертвует ими без лишних сантиментов. Возможно, прикидывал, сойдет ли Люциун за заложника.
— Мастер Уоррен? — басом спросил «разогнанный» стимулятором телохранитель, глядя то на меня, то на своего хозяина. — Все в порядке?
Значит, Уоррен.
— Раз уж вы пришли, мастер Уоррен, проходите и садитесь, — дружелюбно сказал я, вежливо указав на второе кресло для посетителей, которое мы с Люциуном, разбираясь с проблемами, отодвинули подальше от стола и поставили к стене рядом с дверью.
Хорошее кресло. Удобное, тяжелое, с массивными подлокотниками, в таком удобно сидеть часами, обсуждая дела, пить крепкий чай или что-то еще крепче, спорить о ценах. А еще, сидя на нем, очень, очень неудобно выхватывать из ножен оружие. К слову, из положения сидя вообще неудобно атаковать.
Уоррен посмотрел на кресло. Наверняка он все понял сразу: и почему ему предложили сесть именно туда, и почему его вообще позвали в комнату.
Пауза стала такой густой, что ею вполне можно было бы смазать клинок.
Телохранитель, не дождавшись ответа, переступил с ноги на ногу. Доска пола жалобно скрипнула под весом добрых ста двадцати килограммов. Его лицо, мелькнувшее за плечом Уоррена, выглядело нервным и дерганым.
Уоррен чуть повернул голову, не отрывая взгляда от меня.
— Ждите меня внизу, — бросил он.
— Мастер, при всем уважении… — начал было нервный телохранитель.
— Внизу! — повторил Уоррен и прикрыл дверь.
Телохранители развернулись и отступили. Правда, на первый этаж не ушли: остановились на середине лестницы. Достаточно близко, чтобы ворваться, услышав шум, и достаточно далеко, чтобы приказ был формально выполнен.
Уоррен не снял перчаток, не отстегнул саблю, но и руку на рукоять не положил. Визитер подошел к креслу и сел осторожно, медленно, на самый край, не облокачиваясь на спинку и не позволяя телу расслабиться, будто ожидал, что кресло вдруг укусит его за седалище. Вес оставался больше на ногах, чем на кресле: «гость» был готов вскочить в любое мгновение.
Тишину первым нарушил Уоррен:
— Полагаю, господин Крайслер?
— Ага.
Краткость ответа не смутила Уоррена.
— Признаться, вы застали меня врасплох. Я ожидал увидеть Люциуна Сулла одного. Знаете ли, раннее утро, хозяйственные вопросы, скучные бумаги… А встретился с владельцем всего дела! Приятно с вами познакомиться. Я надеюсь, Люциун не наговорил лишнего?
— Лишнего? — приподнял я бровь. — Что вы имеете в виду?
— У каждого человека бывают слабости, — беззастенчиво пожал плечами Уоррен. — Долги, давние обиды. Иногда такие люди готовы обвинить кого угодно в чем угодно, лишь бы выторговать себе снисхождение.
Настолько нагло, что почти вызывает восхищение.
За дверью скрипнула ступенька. «Разогнанный» телохранитель не выдержал и поднялся на несколько шагов. Не вошел и не нарушил приказ напрямую, но приблизился.
Уоррен слышал это. Я слышал это. Люциун тоже слышал, и с момента, как визитер вошел в кабинет, управляющий нервничал все сильнее; вот и сейчас его пальцы судорожно сжались на коленях.
Уоррен медленно повернул голову к двери и повысил голос.
— Руд, если ты поднимешься еще на одну ступень, я сам сломаю тебе колено!
За дверью стало тихо. Моя способность подсказывала, что телохранитель секунду потоптался на месте и вернулся ко второму.
Уоррен механически улыбнулся.
— Прошу прощения, господа. Новые люди, понимаете? Их воспитывать и воспитывать. Еще не поняли, чем служба у приличного человека отличается от работы в кабаке.
Он чуть наклонился вперед.
— Итак, господин Крайслер, полагаю, что вы хотели поговорить со мной, раз не сочли нужным отправить меня прочь. Я здесь, как вы и желали, поэтому предлагаю сразу перейти к вопросу, который вас интересует.
— О, с удовольствием. Скажите, о чем именно «лишнем», по-вашему, мог сообщить мне Люциун?
Уоррен замешкался. Возможно, он ожидал обвинений, угроз или требования назвать имя человека, который стоит за ним. Возможно, предполагал, что я сразу ткну его носом в бумаги и начну вытягивать признание. Но он не ожидал, что ему предложат самому очертить границы собственной лжи.
Мужчина медленно сцепил пальцы в перчатках.
— Даже не знаю… Господин Сулл — человек впечатлительный, а в последние месяцы у филиала были трудности, которые могли бы вывести из равновесия даже более крепкого управляющего. Ошибки в закупках, недостачи, несколько неудавшихся партий, неприятные разговоры с мастерами и поставщиками. Я помог ему сгладить
