её место, о котором никто не должен был знать!
Силуэта на стене по-прежнему не было. Яра постояла, разглядывая место, где он раньше был. Вот тут проходила рука, вот тут, около щербинки, начиналась голова… Тёма остановился рядом и смотрел на Яру.
— А… я… Тут просто… — она сделала неопределённый жест, в полном замешательстве — как объяснить ему про граффити? И надо ли объяснять? И не сочтёт ли он её чокнутой? А если и сочтёт, что с того? — Тут был рисунок, а теперь его кто-то смыл, — выдавила она наконец самый безобидный срез ситуации.
— Знаю, — сказал Тёма. — Это был я.
— В смысле — ты? — опешила Яра. Ей внезапно стало жутко. Что же, получается, Тёма — и есть тот загадочный злопыхатель, который вторгся в её убежище и всё испортил? Напугал её до такой степени, что всё это время она боялась здесь и носа показать? И ведь в ту ночь, когда силуэты исчезли, Ярины личные вещи ещё лежали здесь, её рисунки и блокнот с идеями… А что если Тёма всё прочитал?! — Зачем?!
Он невнятно пожал плечами.
— Так получилось.
— В смысле так получилось?! — взъерепенилась Яра. Её голос загремел в пустых помещениях. Страх отступил, пригласив на своё место ярость. — Как это так можно случайно отмыть граффити по всему дому?!
Тёма попятился.
— Отмыть? Нет, я не про то… — он половил ртом воздух, пытаясь собрать мысли в слова. — Я и был тем рисунком. Точнее… Я и есть эти граффити…
Яра таращилась на него во все глаза, но в голове у неё было абсолютно пусто.
— Что?..
Внезапно Тёма закашлялся, причём приступ, начавшийся как обычная прочистка глотки, перешёл в мучительный, болезненный кашель, Тёма согнулся пополам и уронил с плеча рюкзак. Яра не знала, куда деваться — то ли помочь ему как-то, то ли звонить в скорую, то ли бежать со всех ног и надеяться, что это всего лишь туберкулёз и Тёма не превратится в зомби.
Так же внезапно кашель прошёл. Тёма сидел на корточках и вытирал глаза.
Голова его была прозрачной.
Яра отступила на шаг и зашаталась на дрожащих ногах. Мыслей не было ни единой.
Отдышавшись, Тёма поднял взгляд и, видимо, по виду Яры понял, что к чему. Растопырил ладони, оглядел их. Они ещё были сплошными, а вот шея и ниже постепенно начинали просвечивать — Яра видела сквозь них бетонный пол и выход в коридор.
Тёма резко пришёл в движение — рванул завязки на рюкзаке, выдернул оттуда пакет с едой, на вытянутой руке поставил перед собой.
— Ешь, пожалуйста!
— В смысле? — севшим от шока голосом переспросила Яра.
— Ты голодная. Пожалуйста, съешь что-нибудь, иначе я исчезну совсем! — выкрикнул Тёма и снова закашлялся.
Яра бы сейчас точно не смогла ничего проглотить, да и вообще какая еда в такой ситуации, не говоря уж о том, что побывавший у Тёмы в рюкзаке обед может быть заражён или отравлен или вообще кто знает…
Тёма попрозрачнел ещё и смотрел на Яру умоляюще. Она не знала, куда деваться, отвела взгляд в сторону, а там… На стене постепенно проступал красный силуэт.
Ровно так, как он и был раньше, растопыренный палочный человечек возвращался на своё место. Яра смотрела, как заворожённая, на наливающиеся краской линии — сначала ярко-алые, но постепенно темнеющие до тёмно-красных. Прочие граффити проступили сквозь краску, пронизывая тело нарисованного человечка в нескольких местах, и только одно четверостишие скрылось под рисунком, даже не просвечивая.
— Что это за чума? — прошептала Яра, с трудом дыша сквозь подступающие слёзы. Ей казалось, что она в ловушке, и спастись невозможно.
— Это я, — послышался гулкий Тёмин голос со всех сторон. — Не бойся меня, пожалуйста…
Яра шагнула назад, повернулась и побежала. Коридор, ещё комната, лестница — здесь тоже был красный силуэт — много-много ступенек, и вот, наконец забор, а за ним — свобода.
Яра бежала ещё два квартала, пока наконец боль и солёный привкус в горле не убедили её остановиться. Тогда она немного походила по чужому двору, стараясь успокоиться и восстановить дыхание.
«Этого не может быть,» — твердила она себе, меряя шагами детскую площадку. — «Мне примерещилось. Тёма не может быть какой-то потусторонней тварью. Я бы ещё поверила в Пашка-демона, но не Тёма же!»
Меж тем всё указывало именно на Тёму. Не он ли был странно молчалив, отворачивал лицо, чтобы никто не мог посмотреть ему в глаза? Не он ли обладал невероятными способностями в драке? Не он ли чуял заранее, когда войдёт учитель?
Яра заскулила и всё-таки расплакалась, и так ревела, сидя на качелях среди чужих домов и зная, что в своём доме не найдёт утешения.
Домой она вернулась зарёванная и не смогла ничего придумать в ответ на расспросы. Точнее, не то чтобы не смогла, а не стала. Просто отказалась отвечать и ушла в свою комнату.
На следующий день Тёма в школу не пришёл.
Конечно, он теперь учился в параллельном классе, но Яра смотрела внимательно и даже спросила одну девочку из того класса, не видела ли она Тёму, а то, дескать, он забыл вернуть Яре одолженную ему ручку.
Конечно, люди по разным причинам могут в школу не прийти. Но уж больно совпадение подозрительное…
Яра весь день мучилась сомнениями и угрызениями. Ей было страшно — то за себя, то за Тёму. Страшно, что её найдёт и покалечит неизвестная мистическая сила, и страшно не прийти на помощь человеку, навсегда сделавшись предателем. Страшно, что Тёма сгинет один в пустом доме, и страшно, если Тёма окажется чудовищем… И жалко его… И ещё очень страшно остаться опять одной.
Эта мысль была странной — не то чтобы их когда-то было двое. Ну сидели за одной партой, и что? Мало ли с кем она сидела за партой в разное время! Но теперь ей казалось, что они сидели за одной партой не просто так, а со смыслом. И морду Пашку Тёма тоже бил со смыслом. И больше этот смысл она нигде не найдёт.
Отзвенел последний звонок, а Яра не могла встать со стула. Потому что встать означало идти куда-то, а для этого надо было решить — куда. Она, в общем-то, уже решила, но следовать решению мучительно не хотелось. Это было страшно, стыдно, она не имела на
