class="p1">Мы вылезли.
— Дальше мы сами, — сказал я, протягивая вознице расчет сполна, плюс небольшую награду за молчаливость. Он молча принял деньги, кивнул и развернул экипаж обратно в сторону города. Мы остались вдвоем с Гулей посреди тракта, рядом с огромным коробом, набитым детским добром.
Я взялся за кожаный ремень, свободной рукой обхватил ладошку Гули — маленькую, но уже не по-детски цепкую.
— Тогда приготовься. Главное, не отпускай мою руку, хорошо?
Она кивнула, стиснув зубы. А я глубоко вздохнул, сосредоточился, и рванул реальность.
Переход через Тень давно перестал быть для меня опасным, но приятнее он от этого не стал. Даже более того — стал куда неприятнее.
Едва мы шагнули в серую, клубящуюся мглу, как по моим энергоканалам ударила боль. Те места, что когда-то были излишне повреждены в битве за Заставный — надорванные меридианы, которые я так и не смог восстановить до конца, зарубцевавшиеся шрамы в энергоузлах — словно ошпарило. Я стиснул зубы так, что они, кажется, хрустнули, и усилил хватку на руке Гули.
Наконец наполненное чернотой и болью мгновение закончилось, и мы вывалились в реальный мир.
Я выдохнул, чувствуя, как боль отступает, оставляя после себя ноющую тупую ломоту. Руки дрожали.
Еще четыре-пять прыжков.
Я аккуратно разжал ладонь. Гуля стояла рядом, бледная как полотно, но с горящими глазами.
— Это… это было… — выдохнула она.
— Страшно?
— Не-а, — она мотнула головой и вдруг улыбнулась. Улыбка вышла неуверенной, но искренней. — Классно! Как будто… как будто я сразу и везде! А больно совсем не было! Дядь Китт, а почему папа так боялся?
— Потому что папа у тебя не любит то, чего не может контролировать, — ответил я, ставя короб на траву и оглядываясь. — А ты — молодец. Держишься лучше многих взрослых.
Гуля довольно заулыбалась, и краска начала возвращаться на ее щеки.
Мы стояли на берегу небольшой речки, метрах в пяти от воды. Вода была чистая, прозрачная, настолько, что на дне виднелись каждый камешек и проплывающая мимо стайка мальков. Река делала здесь плавный изгиб, огибая пологий холм, поросший молодым сосняком.
— Дядь Китт, а мы сейчас где?
— Мы сейчас часах в шести езды от Циншуя. Надо еще несколько раз телепортироваться. Только вот отдохну немного. Хочешь пройтись?
Гуля кивнула и мы двинулись вдоль берега. Девчонка вертела головой во все стороны, как сова.
— А это не опасно? Здесь водятся духовные звери?
— Были когда-то, — ответил я, поглядывая на окрестности. — Но рядом с городами их почти не осталось. Перед большой битвой у Крепости мы усиливали людей, как могли. Кто-то поднимал ступень, кто-то даже новый ранг брал. И многие воины вернулись домой куда сильнее, чем были и начали наводить порядки здесь, истребляя духовных зверей. Так что звери в этих краях либо погибли, либо ушли подальше от городов. Там, за Стеной, их до сих пор полно, а здесь… Слишком близко к людям, слишком много шума. Они не любят соседства с человеком.
Только нечистые остались. Цзянши, банши, призраки. Более того — этой брати, как мне кажется, даже больше стало.
Гуля задумалась, переваривая информацию, и тут же задала новый вопрос:
— А почему мне нельзя учить техники? Ну, культивации. Мне же уже двенадцать! Я слышала, что секта Тьмы семь лет назад набирала детей, которым как раз десять было. Им можно, а мне нельзя?
— Хороший вопрос. Дело в том, Гуль, что в детстве твоя энергетика, твои каналы, по которым течет Ци, только формируются. Они как молодые деревца — гибкие, но очень хрупкие. Если начать культивировать слишком рано, можно ненароком их повредить. Искривить, надорвать, закупорить. И тогда, даже если ты вырастешь, эти повреждения останутся с тобой навсегда. Ты никогда не сможешь стать сильным культиватором, потому что твоя энергетика будет как ржавое ведро — сколько в него ни лей, все вытечет через дыры.
Гуля слушала внимательно, нахмурив бровки.
— Но тем детям из секты Тьмы можно было? Им же было десять! Даже меньше, чем мне сейчас.
— Им было можно, потому что времена были другие, — вздохнул я. — Секте Тьмы нужны были бойцы. Люди были готовы рискнуть здоровьем детей (особенно не своих детей, а всяческих беспризорников), чтобы получить хоть каких-то практиков через несколько лет. Они брали количеством, понимаешь? Из ста таких детей, может, десять становились нормальными бойцами. У остальных энергетика не выдерживала, надламывалась, и люди не могли шагнуть дальше ранга закалки.
Гуля побледнела.
— И они… соглашались?
— А им никто не рассказывал, — жестко ответил я. — И родителей их не посвящали. Поэтому, Гуль, не смотри на других. Не думай, что если кому-то можно, то и тебе можно. У тебя есть родители, которые тебя любят, и твой дядя, который прошел через все это и знает, о чем говорит. Я понимаю, что тебе поскорее хочется повзрослеть, но твое время придет. Годам к четырнадцати-пятнадцати каналы окрепнут, и тогда можно будет начинать потихоньку, с самых простых техник, под присмотром наставника. А пока — просто будь ребенком. Играй, учись, радуйся жизни. Энергия у тебя уже есть, она накапливается в теле сама, просто от того, что ты дышишь и ешь. Этого пока достаточно.
Гуля молчала, глядя на цветущий луг. В ее глазах читалась сложная борьба. Ей хотелось быть взрослой, хотелось силы, хотелось доказать, что она уже не ребенок. Но мои слова, видимо, заставили ее задуматься.
— Ладно, — сказала она наконец. — Я подожду. А ты меня научишь, когда время придет?
— Научу, — пообещал я. — Обещаю.
Кстати, можно будет обучить ее простым медитативным техникам. А может, и комплексу упражнений, чтобы Ци сама двигалась по организму, как надо. А техники — действительно лишнее.
— Готова телепортироваться снова?
Гуля секунду поколебалась, а потом решительно протянула мне ладошку.
— Давай!
Я усмехнулся. Храбрая девчонка.
— Держись крепко. И не отпускай.
Я схватил короб за ручку, сжал ее маленькую ладонь, и снова шагнул в серую мглу.
После пятого перемещения мы вывалились из Тени на границе деревни Равнинная. В этот раз боль в каналах была уже не такой острой. Я перевел дух и огляделся.
Легкий ветерок донес до меня аромат влажной земли, свежескошенной травы и чего-то цветочного, сладковатого.
Тишина и покой.
То, на что я рассчитывал, желая попасть в новый мир.
Открыв глаза, посмотрел на раскинувшуюся перед нами долину. Ближе к
