Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 108
– Обошлось без волокиты, – рассказывала Лайза. – Очевидно, они без труда установили, что жалоба обоснована. Даванали согласились оказывать Серафине материальную поддержку, но при одном условии: никогда и ни при каких обстоятельствах их имя не должно упоминаться в связи с будущим ребенком, и они желали получить гарантии этого.
– Какие гарантии, каким образом? – спросил Эйнсли.
Как объяснила Лайза, Серафина должна была дать письменную клятву, что организовала свою беременность искусственно, через банк спермы и от неизвестного донора. А справку в подтверждение этому они собирались добыть в банке спермы.
– Такие справки недешево обходятся, – заметил Эйнсли. – А сколько же они собирались платить Серафине?
– Пятьдесят тысяч в год. Но это еще до того, как мы узнали, что будут близнецы.
– Даже для одного ребенка маловато.
– Я тоже так посчитала и решила обратиться к вам. Бет сказала, что вы знаете ситуацию в той семье и можете посоветовать, сколько нам с них запросить.
– А вы как относитесь к этой затее с банком спермы? – обратился Эйнсли к Серафине, внимательно слушавшей их разговор.
Она пожала плечами.
– Мне все равно. Я хочу только, чтобы мои дети не жили в такой дыре и получили самое лучшее образование. Если для этого нужно подписать какую-то бумажку, даже лживую, я подпишу не задумываясь. И плевать я хотела на имя Даваналей. Мое ничуть не хуже.
Эйнсли припомнил свой разговор с Фелицией Мэддокс-Даваналь, когда она признала, что Байрон получал четверть миллиона долларов в год. Но куда важнее была другая ее раздраженная ремарка: “… Для такой семьи, как наша, эти деньги – пустяк, карманная мелочь…"
– Вот вам мой совет. – Он повернулся к Лайзе. – Назначьте им двести тысяч долларов в год до двадцатилетия близнецов. Половину должна получать на жизнь Серафина, остальные пусть идут на счет в банке, чтобы обеспечить образование будущим детям и ее сыну…
– Да ну?!
– Да, о нем нельзя забывать. Настаивайте на этой сумме, а если клиенты Хавершема, то есть Даванали, откажутся или начнут торговаться, скажите, что вы забыли про свои выдумки с банком спермы и клятвенными обещаниями, и пригрозите передать дело в суд, потребовать, чтобы детям дали фамилию отца и все прочие права.
– Мне нравится ваш ход мыслей, – сказала Лайза, но добавила с сомнением:
– Только вот примут ли они такие условия, сумма гораздо больше той, что они сами посулили.
– Сделайте, как я сказал. Между прочим, попробуйте намекнуть миссис Даваналь, что это я подал вам такую идею. Это может помочь.
Лайза пристально посмотрела на него и, кивнув чуть заметно, сказала:
– Спасибо.
***Всего сорок восемь часов спустя телефонный звонок Лайзы Кейн застал Эйнсли дома. Она говорила до крайности возбужденно:
– Просто невероятно! Мы с Серафиной только что из конторы Хавершема. Они на все согласны! Никаких споров, никаких возражений! Приняли все, как я… Нет, как вы изложили.
– О, я уверен, что это целиком ваша заслуга. Но Лайза не слышала.
– Серафина здесь рядом и просит передать, что вы – чудо. Я тоже так думаю!
– А вы сумели довести до сведения миссис Даваналь, что…
– Да! Майк Джаффрус сразу ей позвонил. Через него она просила передать, что хочет с вами увидеться. Просила, чтобы вы позвонили ей домой и назначили время, – она замялась, но любопытство пересилило. – Между вами что-то есть?
Эйнсли рассмеялся.
– Ничего, если не считать маленькой игры в кошки-мышки.
***– Пора бы мне усвоить простую житейскую истинy, – сказала Фелиция Даваналь, – что нельзя излишне откровенничать с проницательными детективами да еще из бывших священнослужителей. Слишком дорого обходится разговорчивость.
Она приняла Малколма Эйнсли в той же гостиной, что и прежде, но только теперь усадила в точно такое же удобное кресло, в какое уселась в полуметре от него сама. Она была все так же восхитительна, но вела себя более свободно, потому, вероятно, что самоубийство Байрона не было больше тайной и ей не приходилось держать в уме заранее заготовленные ответы на трудные вопросы.
– Как я понял, вы собрали обо мне справки? – усмехнулся Эйнсли.
– У меня на телеканале есть свой следственный отдел, весьма эффективный.
– Так, стало быть, это ваши детективы сумели отыскать карманную мелочь, чтобы уладить дело?
– Гол! – Она откинулась в кресле и рассмеялась. – Малколм… Вы позволите вас так называть? Должна вам сказать, Малколм, что вы нравитесь мне все больше и больше. Да и характеристика, которую подготовили по моей просьбе, составлена в самых лестных для вас выражениях. Но я никак не могу найти ответа на один вопрос.
– Какой же, миссис Даваналь?
– Пожалуйста, зовите меня просто Фелицией. Он коротко кивнул в знак согласия. Обостренной интуицией он уже предчувствовал, куда заведет их этот разговор, и не был до конца уверен, как ему себя держать.
– Мне интересно, почему вы до сих пор полицейский? У вас ведь есть все, чтобы добиться в жизни гораздо большего.
– Мне нравится быть полицейским, – сказал он и, слегка споткнувшись, добавил:
– Фелиция.
– Но это же очевидный нонсенс! Вы получили блестящее образование, имеете ученую степень, написали фундаментальный труд по истории религий…
– Я выступал только соавтором, и было это уже давно.
Фелиция только отмахнулась от его возражений и продолжала:
– Все указывает на то, что вы – личность думающая. И потому у меня есть предложение. Почему бы вам не перейти работать в фирму Даваналей?
– В каком же качестве? – Эйнсли был удивлен.
– Ах, я пока точно не знаю. Я еще ни с кем не консультировалась. Но нам всегда нужны незаурядные люди, и если только вы согласитесь, мы подберем должность, которая будет соответствовать вашим способностям. – Эти слова сопровождались мягкой улыбкой. Потом Фелиция потянулась и кончиками пальцев прикоснулась к руке Эйнсли. В этом легком, как паутинка, жесте заключался вполне читаемый намек, заманчивое обещание. – Но я уверена, что какой бы пост вы ни заняли, мы сможем стать ближе друг другу. – Она провела кончиком языка по губам. – Если вы этого захотите, разумеется.
Эйнсли уже хотел этого, человек слаб, должен был он признаться сам себе. На мгновение желание обдало его внутренним жаром. Но затем в нем заговорил прагматик. Вспомнились слова Бет Эмбри: “Фелиция просто пожирает мужчин… Если ты ей хоть немного понравился, она от тебя так не отстанет… Медок у этой пчелки сладок, но и жалит она пребольно”.
Ужалит она его или нет, но было заманчиво дать Фелиции соблазнить себя, утонуть в этом меду, а дальше – будь что будет. С Эйнсли это уже произошло однажды, и он нисколько не сожалел о своей связи с Синтией даже сейчас, когда знал, чем расплатился за наслаждение. Там, где замешана страсть, здравый смысл отступает. В свое время он часами выслушивал людские исповеди, которые подтверждали это. Однако в его судьбе, решил он, романа с Синтией вполне достаточно. Карей ждет второго ребенка, и только безумец мог сейчас очертя голову броситься в объятия необузданной Фелиции.
Он протянул руку и пальцами коснулся руки Фелиции, как это только что сделала она.
– Спасибо. Вероятно, мне когда-нибудь придется пожалеть об этом. Но я хотел бы оставить в своей жизни все как есть сейчас.
Фелиция умела скрывать свои чувства. Все еще улыбаясь, она поднялась и подала ему руку для прощального пожатия.
– Кто знает? – сказала она. – Наши пути могут пересечься когда-нибудь еще раз.
***По дороге к себе в отдел Эйнсли был несколько озадачен, когда вспомнил, что “дело Даваналя” длилось только семь дней. Он с нетерпением ждал сейчас отчета Руби Боуи.
Руби Боуи потребовалось ровно одиннадцать дней, чтобы установить, правду ли сказал Элрой Дойл, когда “исповедался” перед Малколмом Эйнсли. Был ли Дойл убийцей супругов Эсперанса и Икеи? – ответа на этот вопрос у нее не было до самого последнего, одиннадцатого, дня.
Но даже при утвердительном ответе оставался еще один, самый важный вопрос: если Дойл сказал правду об убийстве Эсперанса и Икеи, значит ли это, что он не лгал, когда яростно отрицал свою причастность к убийству городского комиссара Майами Густава Эрнста и его жены Эленор? Поверить ему в этом означало признать, что настоящий убийца все еще разгуливает на свободе.
***Боуи начала свое расследование с визита в солидное здание на Двадцать пятой Северо-Западной улице, где располагалось управление полиции округа Дейд – непосредственные соседи полиции Майами. Первым делом ей нужно было установить, работает ли там все еще тот детектив, что вел следствие по двойному убийству семнадцать лет назад.
– Это было еще до меня, – сказал ей лейтенант, руководивший отделом расследования убийств. Потом он протянул руку к полке, на которой в алфавитном порядке выстроились папки. Взяв одну из них, он принялся листать содержимое. – Так, посмотрим, что у нас здесь… Есть, нашел! Эсперанса, Клареис и Флорентина, убийство не раскрыто, дело официально все еще числится за нами. Что, собираетесь снять с нас этот висяк?
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 108
