потусторонний и неживой. Даже воздух казался густым, клочьями скатываясь по дорогам и тенями застревая меж домов.
Даже этого неверного света хватило, чтобы причинить боль. Юкай вскинул руку, заслоняя лицо, и беспомощно вздохнул.
Мастер медленно опустил ненужный фонарь.
— Это что еще такое? — мрачно пробормотал он, глядя на пегие, лениво ползущие по лиловому небу облака. Они казались грязной морской пеной, тяжелой и влажной. В синеву словно плеснули красной краски. Даже свет этого нового мира казался больным.
— Рассвет, — вздохнул Ду Цзыян и неловко пошевелился. — А темнота не продержалась и нескольких часов.
Он старался не потревожить притихшего брата, но холод расползался по телу и иглами колол немеющие ноги. На его лице тревога была написана крупными яркими мазками, и он не пытался скрыть ее и притвориться спокойным.
— Очень надеюсь, что мир каким-то чудом излечится сам. — Мастер отвернулся от залитого мрачным светом окна и едва слышно вздохнул: — Я не знаю, как чинить небо.
Помолчав секунду, он нахмурился и махнул рукой, расплескивая широкие рукава.
— Как будто я вообще имею представление о том, что происходит! — глухо усмехнулся он и покачал головой.
Его лицо ожесточилось, но глаза были полны глухой тоски. Потянувшись к поясу, он не нашел веера — пальцы впустую скользнули по богатому шитью и наткнулись только на плотный кошель.
Юкай нащупал в своих волосах руку брата и едва ощутимо сжал ее.
— Мастер… — глухо и настойчиво позвал император. С трудом открыв глаза, он слепо глядел в испещренный росписью потолок, болезненно щурясь. — Ты должен знать, что я прав. Не теряйте времени. Возьмите кинжал.
Ло Чжоу посмотрел на обоих братьев с искренней неприязнью. Увидев его мрачное и решительное выражение лица, Ду Цзыян наклонился ниже, словно пытаясь прикрыть Юкая своим телом.
— Нет. Даже думать об этом не смей, — прошипел он. Во взгляде старшего Дракона тлела отчаянная решимость встать между телом брата и любой угрозой.
Мастер закатил глаза и тяжело вздохнул, едва удерживаясь от колкости.
— Если не останется иного пути, то я сделаю это, потому что никто больше не сможет, — мрачно предупредил он и оглянулся, выискивая тень по углам. — Выходи.
Кот выглянул из-за колонны. Его глаза настороженно мерцали под отросшей, спадающей до самых скул челкой. Он был напряжен и встревожен, а на Юкая старался вовсе не смотреть. Словно ощутив его взгляд, тот медленно и с усилием повернул голову. Глаза императора расширились, он с усилием сглотнул, но не заговорил: Кот уставился куда-то в стену, не желая слушать его оправданий.
— Свои проблемы вы решите позже.
Мастер присел перед братьями, тонкими лепестками расплескивая шелк платья по холодным камням, несколько мгновений пристально вглядывался в лицо императора, потом неодобрительно покачал головой.
— Я предрекал Ши Мину, что из тебя вырастет герой или чудовище, а вырос отчаявшийся сопливый мальчишка. И чья в этом вина? — кротко спросил он и наклонился ниже, сжимая тонкими пальцами виски Юкая. Повеяло чем-то сладким и пряным, теплым. — Воспитывать еще и воспитывать. Спи…
Юкай хрипло выдохнул, силясь снова попросить о смерти, но изумрудная зелень глаз уже затягивала его куда-то вниз, в бесконечный водоворот. Свет становился бледнее и мягче, а фонари закрутились вокруг, постоянно множась; уже почти сомкнутые ресницы вдруг дрогнули, и серебристо-серые радужки блеснули заточенным острием.
— Нет уж! — со злостью прошипел Ло Чжоу и с силой вонзил удлинившиеся ногти в покрытую каплями пота кожу. Выступившая кровь мерцала серебром. — Ты дух, дым, сгусток боли и злости, ты слабее меня!
Император зарычал сквозь стиснутые зубы и попытался приподнять голову, но хрупкие пальцы с острыми когтями не дали ему пошевелиться.
— Не надо воевать со мной, — обманчиво-ласково напомнил Мастер.
Он стремительно терял человеческий облик, не замечая испуганного взгляда Ду Цзыяна. Кошачьи глаза сочились болотными огнями, а вытянутые зрачки пульсировали, превращаясь из едва заметного разреза в провалы, наполненные первозданной тьмой. Острое бледное лицо вытягивалось, а из-под искривленной верхней губы показались клыки. Их концы были плоскими, затупленными.
Взгляд Юкая снова помутнел, веки закрылись. Его голова бессильно откинулась в сторону, понемногу сползая с колен брата.
Мастер длинно выдохнул, вполголоса выругался и рукавом вытер капли пота со лба.
— Быстрее! — негромко приказал он. — Я не могу различить, кого на самом деле поймал и усыпил. Чем больше они прорастают друг в друга, тем лучше призраки будут перенимать его повадки.
Кот метнулся вперед и подхватил темный клинок с пола. Лицо его исказилось от отвращения. Перекидывая рукоять из руки в руку, он молча бросился к выходу.
— Вышвырни в коридор и не таскайся с этой дрянью долго! — окликнул его Ло Чжоу. Речь его стала грубее, растеряв всякое изящество. Он говорил резко, отрывисто и хрипло.
Ду Цзыян помог Мастеру уложить крепко спящего Юкая на пол. Тело брата было тяжелым, негнущимся, неподатливым.
— Холодно, — пробормотал он, касаясь раскаленного лба младшего Дракона. — Он же замерзнет тут, на полу…
— С простудой потом разберемся, — пообещал Ло Чжоу и сел рядом, с трудом удерживая спину прямой. Его плечи то и дело опускались. — Если выживем, вылечим простуду, поговорим обо всем, отоспимся… Не трогай его сейчас, иначе он может проснуться!
Успокоенный словами Мастера, Ду Цзыян отодвинулся и с тихим вздохом оперся на стену, запрокинув голову. Тот коротко блеснул глазами и отвязал кошель от пояса.
— Выбросил, — прорычал вернувшийся Кот. Он приплясывал на месте от нетерпения, дуя на обожженные ладони. Глаза его горели, а волосы и шерсть стояли дыбом. — Он кричал, как полоумный. Внутри моей головы кричал! Внутри!
— Все хорошо, ты молодец, — рассеянно похвалил его Мастер. — Можно начинать.
Он поднял голову, взглядом ища Ши Мина, но не успел позвать его.
Юкай повел плечами, разминая затекшие руки, открыл глаза и улыбнулся. Тварь внутри действительно уснула. У него не осталось никаких сил сдерживаться. Смех рвался с губ, и остановить его было невозможно, да и стоило ли оно того? Юкай усмехнулся раз, другой, а потом и вовсе в голос расхохотался, поднимаясь на ноги. Из носа снова брызнуло горячим, и юноша рассеянно вытер кровь рукавом.
— Отвратительно, — пробормотал он, с презрительной гримасой разглядывая потрепанную по краю ткань и многочисленные бурые пятна. —
