Его в округе все любят. Может, и я с ним подружусь, а, Скипп, как ты думаешь, славный парень Скипп? Ну а вечером сам король пожелал меня видеть. Знаю, знаю, зачем я ему нужен. Ничего не поделаешь, любит наш король всякие затеи да забавы. Вот я и развлекаю его иногда, только в темноте, поближе к ночи, чтоб никто не видел… Ну да это не твоего ума дело, Скипп. А вот теперь слушай повнимательней. И получше соображай своей глиняной головой. Все запомни и сделай, как я прикажу. Сам знаешь, Скипп, нет у меня ни слуг, ни стражников. Я никому не доверяю, таков уж я, и думаю, что прав. Но у меня есть на кого положиться, а, Скипп, как ты считаешь, парень? И если кто-нибудь чужой захочет заглянуть без меня в мою башню, что ж, милости просим, мы всегда рады незваному гостю. Только позаботься, Скипп, чтобы ему не было одиноко здесь одному. Не было скучно и одиноко. Ты понял, Скипп, понял? Так что потрудись на совесть. И если все сделаешь как надо, я завтра же отдам тебе навсегда твой нудный голос. Болтай себе сколько хочешь. Слышишь, Скипп? Слово мое крепко!
Скипп согнулся в низком поклоне. Казалось, он сейчас лизнет руку хозяина. Но Каргор досадливо отмахнулся, и Скипп, не разгибаясь, попятился и исчез за дверью.
Каргор накинул на себя свой длинный плащ, в складках которого словно бы поселилась сама непроглядная ночь.
Спустя короткое время в Оленьем лесу раздался тревожный разноголосый птичий гомон.
Маленькие пичужки в страхе собирали своих птенцов, прятали в укрытые среди ветвей резные домики, в маленькие дворцы с крепкими запорами на дверях.
Потому что над верхушками деревьев показался большой черный, как уголь, ворон. Он неторопливо летел, сильно взмахивая широкими крыльями, зорко глядя вниз. Он что-то высматривал среди густых деревьев Оленьего леса.
Глава 14
Чудесная лестница.
И главное:
Астрель на опушке Оленьего леса
Никогда Астрель с таким томительным нетерпением не ждала вечера. Время как будто остановилось.
— Ну, отдохни, уйди за лес, поспи, ты устало… — шепнула Астрель, глядя на солнце.
Нет, этот день, наверное, никогда не кончится.
— Еще немного, еще капельку потерпеть, и наступит вечер. — Астрель то и дело подбегала к окну.
Но что это? Поглядев вниз, Астрель увидела перед дворцом множество стражников. У ворот, на ступеньках лестницы, на бархатистых газонах толпились стражники, о чем-то переговаривались. Астрель показалось, что она услышала свое имя.
Астрель выглянула из окна.
— Вон, вон она, смотрите! — послышались грубые голоса. — Девчонка! Свесила зеленые волосы! Думает, не заметим.
Астрель в страхе отпрянула назад.
Настежь распахнулась дверь. Вошли принцы Игни и Трагни. Оглядели ее насмешливо, подозрительно.
— Вот как? Надумала обхитрить нас, удрать? — сквозь зубы процедил Игни. — И не пытайся. Мы все знаем. Все двери заперты. Стража повсюду. Двести стражников окружили дворец.
Астрель отступила, прижалась спиной к стене.
Как им стала известна ее тайна? Откуда? Как могли они дознаться, что сегодня вечером она…
— Сиди тихонько, как мышка. Поплачь немного, если хочешь. Но не вздумай улизнуть! — с угрозой проговорил Трагни. — Каргор сказал нам…
— Помолчи, — оборвал его Игни.
И оба брата вышли.
В дверях, щелкнув, повернулся ключ. Послышались резкие, повелительные голоса принцев. В ответ — приглушенные ответы стражников и журчащий, как сладкий ручеек, голосок Врядли. Значит, даже он тут и сторожит ее.
Что же ей делать? Астрель глянула в окно. Боже мой, солнце уже уходит за Олений лес. А внизу стражников стало еще больше, толпятся повсюду с алебардами в руках.
Кто-то зажег смоляной факел. Было еще слишком светло, и огонь казался бледным и расплывчатым. Над пламенем факела плясал черный колпак копоти. Поблескивал полированный мрамор ступеней и колонн.
Все пропало! Ей не выбраться отсюда. Напрасно Гвен будет ждать ее на опушке Оленьего леса…
За окном внезапно потемнело. Крыши дальних домов, верхушки деревьев Оленьего леса — все затянуло серой дымкой.
Послышался нарастающий шум и вкрапленный в него стук крупных капель.
Снизу донеслись недовольные возгласы стражников:
— Дождь!
— Ишь как припустил!
Но никто не посмел и сдвинуться с места.
Астрель глубоко вдохнула чистый влажный воздух, пробуждающий затаенные запахи земли.
— Дождь, дождь… — Теплая волна надежды вдруг согрела ее. Нет, Астрель по-прежнему понимала, что ей не уйти, не ускользнуть из дворца, но этот дождь…
Что-то было успокоительное в нем, словно он хотел помочь ей.
И вдруг… Астрель замерла, не веря своим глазам. Не сон ли это? Астрель стиснула руки, укусила себя за палец.
От ее окна до самой земли протянулась еле различимая в воздухе лестница, построенная из дрожащих прозрачных капель. Огонь факела, распластавшегося от бьющих струй дождя, заставлял вспыхивать и угасать то одну каплю, то другую, и от этого вся невесомая лестница светилась и мерцала.
Астрель увидела узорные перила, тонкие, как струны. Налетающий ветер натягивал и рвал их.
Легкий ковер, сквозной, как паутина, лег на едва видные ступени.
Астрель широко распахнула окно и вскочила на подоконник.
Вот она, ступенька, совсем прозрачная, зыбкая. Капли дождя срывались с нее, падали вниз, как будто им тяжело было неподвижно висеть в воздухе. И вся лестница, качаясь и вспыхивая от света факела внезапным блеском, грозила рухнуть, не удержавшись в воздухе.
Значит, надо спешить. Отбросить все сомнения и верить. Астрель, уже ни о чем не думая, не боясь, не радуясь, шагнула на первую ступеньку. Она протянула руку к перилам, но они осыпались вниз водопадом капель.
Астрель спускалась по лестнице. Под ногами она чувствовала в пустоте только ненадежную опору скользких капель. Капли перекатывались под ногами. Она спускалась вниз, боясь оглянуться. Стоило ей сделать шаг, как позади нее с шелестом облегчения рушились вниз, проливаясь дождем, прозрачные ступени.
Перед дворцом все притихли, замерли, словно остолбенели. И вдруг молчание взорвалось громом изумленных, возмущенных голосов:
— Смотрите!
— Девчонка идет по воздуху!
— Да по лестнице она идет, по лестнице! По лестнице из прозрачного хрусталя!
— Откуда тут лестница, дубина ты этакая?
— Да чего там! Спустится, и хватай ее!
Астрель не вслушивалась в их крики. Она торопливо сбегала вниз, чувствуя, что ступени лестницы уже с трудом удерживают ее.
Крики стражников вдруг потонули в шуме дождя. Нет, это было что-то другое. Это был звон
