входит не в спальню, где его жена дрожит под одеялом, а в рабочий кабинет.
— Алина, — спокойно выговаривает он. — Посмотри на меня.
Я только сильнее жмусь к спинке кровати. Нет. Нет. Только не смотреть. Если посмотрю, то вспомню каждую секунду. И провалюсь со стыда в самую преисподнюю.
— Не могу, — шепчу. Голос ломается.
Тишина тянется несколько долгих секунд, и вдруг кровать прогибается рядом. Это Альтор, запах свежести и прохлады. Он садится мягко, будто я хрупкая фигурка из стекла.
Его ладонь касается моей руки поверх простыни. Тёплая. Осторожная. Ласковая.
— Куколка, — шепчет он, наклоняясь ближе. — Всё нормально. Ничего постыдного не произошло.
У меня предательски дрожит подбородок.
— Но я… я… — не могу закончить.
Горло перехватывает от воспоминаний, как я вела себя ночью. Как просила. Как стонала. Как тонула в них обоих, без тени сдержанности.
— Ты живая, — тихо произносит Альтор. — И ты реагировала так, потому что доверяла нам. Нечего стыдиться. Это связь.
Рэйден подходит ближе. Его тень падает на меня.
Я зажмуриваюсь, но он говорит совсем тихо:
— Ты ничем нас не обидела. Ни словом. Ни действием. Ни единым вздохом.
Он проводит пальцами по моей щеке, так бережно, будто я могу рассыпаться.
— Посмотри на меня, Шарин.
Я всё-таки открываю глаза и тону в его чёрном, спокойном, глубоком взгляде.
В нём нет ни осуждения, ни превосходства, ни даже торжества. Только уверенность. И… тепло.
Не знаю, как я это выдерживаю.
— Вот так, — произносит он. — Теперь вставай. Мы приготовили завтрак.
Завтрак.
Слово настолько домашнее, что меня прошивает до мурашек.
— Я не… не могу идти голой, — я плотнее прижимаю к себе простыню. — Мне нужно… во что-то одеться.
— Мы уже всё подготовили, — говорит Альтор, вставая.
В комнату вкатывается робот-прислужник вместе с высокой вешалкой, на которой висят красивые платья светлых оттенков от голубого до розового. Робот покидает комнату, оставив мне это разнообразие нарядов.
— Новая одежда. Мягкая и удобная, — поясняет Рэйден. — Чтобы тебе было комфортно.
Мне хочется возразить, что комфортно мне будет в брюках или комбинезоне, ведь я собираюсь работать… на производстве.
Но я молчу, только что осознав, что предложение работы было лишь прикрытием. Чтобы жениться на мне.
— Одевайся и выходи завтракать, куколка, — мурлычет Альтор, и они оба выходят, закрывая за собой дверь.
Я судорожно вдыхаю. Потом встаю, стесняясь собственной наготы даже наедине с собой. Боже, как я могла им так отдаться? Как они меня околдовали?
Я быстро выбираю платье на вешалке.
Взгляд падает на лиловое с капюшоном из лёгкой, но прочной ткани, которая тянется. Влезаю в него через голову, точно во вторую кожу. Оно безумно приятное к телу. Но вот… белья мне, похоже, не завезли.
Ощущение доступности позорно пульсирует внизу живота. Тело реагирует на произошедшее ночью иначе, чем разум — хочет ещё. От этой мысли щёки вспыхивают как два факела.
Иду на неуверенных ногах, босиком по тёплому полу. Прохожу одну комнату, потом ещё и попадаю, видимо, в столовую. Стол уже накрыт. Горячие лепёшки, что-то мясное, фрукты, белый напиток, пахнущий ванилью.
Мужья сидят по обе стороны, но не давят. Не тянут руки. Не смотрят с тем же жаром, что ночью. Будто дают мне пространство и принимают мою уязвимость.
— Садись, — произносит Рэйден, указывая мне на третье место за столом напротив них посередине..
— Ты голодна? — Альтор встаёт и пододвигает мне стул.
Я сажусь. Спина напряжена, расслабиться не получается.
— Умираю с голоду, — признаюсь честно и тянусь к чаше с фруктами.
Рука дрожит. Альтор молча пододвигает её ближе ко мне. Просто. И так… по-домашнему заботливо.
— Ешь как следует, — велит мне Рэйден. Он, кажется, вообще более строгий, чем его… друг? Коллега?
Голод вынуждает меня стать смелее. Я кладу мясо на лепёшку, откусываю как бутерброд и едва не стону от вкуса настоящего мяса. Я не ела его… не помню сколько лет. Даже на Земле мясо уже давно синтетическое.
Я уплетаю завтрак за обе щёки, насыщая организм вкусными калориями. Итары, кажется, уже поели и просто смотрят, как я поглощаю еду.
— Как спалось? — мягко спрашивает Альтор.
У меня кусок застревает в горле. Я закашливаюсь и бью себя ладонью по груди.
— Я… нормально, — говорю неуверенно. — Как убитая.
— Это хорошо. — Рэйден кивает. — Что-то, что для тебя было впервые, требует времени, чтобы улечься в сознании.
Тон ровный, тёплый. Успокаивающий. Я оттаиваю и расслабляюсь, даже плечи опускаются, как вдруг в столовой раздаётся мужской электронный голос.
— В отделе бета-диагностики сигнал тревоги, — звучит ровно, без эмоций, но слова заставляют вздрогнуть. — Объект серии OR1500 вошёл в боевой режим. Запущен протокол сдерживания. Запрашиваю разрешение на запуск протокола устранения.
Меня как молнией пронзает. Этот ИИ говорит об Орфее!
Я вскакиваю так резко, что стул отъезжает назад
— Нет! — вырывается у меня. Я в отчаянии смотрю на Рэйдена. — Пожалуйста, не надо протокола устранения! Это какая-то ошибка. Я должна пойти к нему!
— Поддерживать протокол сдерживания до моего сигнала, Мит, — низким голосом бросает в воздух черноволосый Итар и, гневно сверкнув глазами, добавляет уже мне: — У тебя три минуты объяснить мне ситуацию, Шарин.
11. Бета-диагностика
Алина
— Это… это не его вина! — срывается с языка раньше мысли. — Орфей был моим пациентом на Земле, я лечила его после Орикса, у него был тяжёлый обнулённый модуль защиты… но я смогла его стабилизировать, только… он слишком привязался ко мне!
Я говорю быстро, сбивчиво, задыхаюсь от волнения. Слова хлещут, как вода из треснувшей трубы. Итары слушают, но лица у обоих каменные.
— Я привязалась тоже, и когда пришёл приказ на утилизацию, я не смогла… Я забрала их. — Перевожу дух. — И Ки тоже. Она была списана, эмоциональное ядро нестабильно… Я не могла оставить их. Они — моя семья! Пожалуйста, позвольте мне его успокоить!
— Ты
