Его запах напоминал о клопах в малиннике.
Фрол Терентьевич так и остался стоять на коленях, тупо глядя на свое отражение в черном экране.
* * *
Ух, а императорские повара всё-таки знают толк в маринадах!
Мясо таяло во рту, оставляло пряное послевкусие с легким ароматом дымка. В палатке, которую мы экспроприировали у зарвавшихся Романовых, царил настоящий праздник живота.
Внутри было тепло от портативных обогревателей, а на раскладном столе из мореного дуба красовались такие деликатесы, что мой внутренний ведарь, который в прошлой не раз питался сухарями да вяленой медвежатиной, сейчас просто плакал от счастья.
Задира, наш пушистый товарищ, успел оккупировать лучшее место у мангала. Он вонзил клыки в приличный кусок мраморной говядины и утробно рычал на всякого, кто пытался приблизиться к его добыче. Даже Егорка благоразумно решил не трогать кота в момент его гастрономического экстаза.
— А всё-таки здорово мы их умыли, Елисей-сан! — счастливо жмурясь, произнесла Мизуки.
Она уже оделась в теплый свитер и джинсы, и теперь с аппетитом уплетала шашлык. На её щеках играл здоровый румянец. Айко сидела рядом и смотрела на старшую сестру, как на настоящее божество. Ну да, такое провернуть, это не просто пописать сходить
Матрёшка поначалу сидела ни жива, ни мертва. Она на полном серьёзе опасалась, что сейчас нагрянет императорская гвардия, а нас всех сошлют в Сибирь убирать снег зубочистками. Но потом расслабилась и навалилась на поджаренные кусочки мяса.
Что ни говори, а вкусная еда — лучшее успокоительное для нервной системы! Правда, со мной не согласятся фанаты диет и похудения, но я и не прошу их со мной соглашаться. Ведь шашлык не для таких людей!
— Елисей Святославович, — с набитым ртом пробормотала Матрёшка. — А нас за это… того… точно не посодют? Всё-таки это же сами Романовы были!
— Не посодют, Матрёна, — я усмехнулся и налил горячего чая из термоса. — Во-первых, это был честный спор. Мы установили правила, а они согласились на условия. Мы никого не принуждали. А во-вторых, для таких, как они, признаться в том, что их публично уделали на снежной трассе два адепта-первокурсника — это позор похуже проигранного мангала. Будут молчать в тряпочку, уверяю тебя. Странно, что не потребовали удалить всё видео с телефонов…
Я сделал глоток обжигающего чая и внимательно посмотрел на Мизуки. Праздник праздником, но мы приехали сюда не только для того, чтобы морозить носы и отжимать чужие шашлыки. Я мотнул головой в сторону выхода из палатки. Она кивнула в ответ. Мы вышли на улицу и остановились неподалёку от почти потухшего мангала.
— Мизуки, — я понизил голос, чтобы мелкие не грели уши. — Давай поговорим о деле. О том, из-за чего мы, собственно, и выбрались сегодня проветрить мозги. О Семёне Престолове.
Японка отложила вилку. Её глаза тут же потеряли всю смешливость, превратились в два темных омута. Она кивнула:
— Я готова, Елисей-сан. Скоро Ристалисе Цести. И я… я не сомневаюсь в своей победе. Этот Престолов… он трус. Он прятался за спиной Косматова, прятался за спиной Ковалькова. У него нет духа воина.
— Трус — это самое опасное существо. Оно опасно ещё тогда, когда загнано в угол, — покачал я головой, серьезно глядя на девушку. — Трус никогда не бьет в открытую. И уж тем более, трус никогда не бросает публичный вызов тому, кто заведомо сильнее его, если у него в рукаве не припрятана козырная карта.
Я отставил кружку и подался вперед:
— Смотри, что мы имеем. Косматов был неплох в живице и использовал запрещенный экзоскелет. Ковальков надеялся на грубую силу и свои деревяшки. А Престолов? Что мы знаем о его магии? Ни-че-го. Он всегда стоял в тени. И тот факт, что он так уверенно вызвал тебя на дуэль после того, как ты призналась в убийстве Сергея… Это воняет подставой за километр, Мизуки. Вряд ли он дерзнул бы сделать это, не взвесив все «за» и «против».
Она слегка нахмурилась, обдумывая мои слова.
— Ты думаесь, он использует запресенную весь? Как Косматов?
— Я уверен в этом на двести процентов! — я ударил кулаком по ладони. — И скорее всего, это будет что-то грязное. Иллюзии, яд, ослепляющие порошки, звуковые глушилки. Что-то, что выведет тебя из равновесия и лишит преимущества в скорости. На Ристалище запрещено убивать, но покалечить там могут. Особенно если подстроить всё как «несчастный случай» от неконтролируемого выброса живицы.
Мизуки улыбнулась. Её пальцы непроизвольно дернулись, словно нащупывая невидимую рукоять клинка.
— Я обуцалась в клане ниндзя, Елисей-сан, — прошептала она. — Нас уцили сразаться слепыми, глухими, со связанными руками и под воздействием паралитицеских ядов. Если Престолов думает, цто сможет удивить меня грязными трюками… Он сильно разоцаруется. А уз когда я нацну сразаться в том зе стиле, то…
— Я в тебе не сомневаюсь, — я тепло улыбнулся и подмигнул. — Просто будь готова ко всему. Не играй с ним. Не давай ему времени на подготовку техники. Выйди — и выключи ему свет в первую же секунду. Жестко. Показательно. Чтобы другим неповадно было даже косо смотреть в сторону нашей команды.
— Хай, — она коротко кивнула. — Будет сделано. А сейчас… Мозет есё по порции саслыка? Всё-таки мы его заслузыли!
— А давай! Шашлык сам себя не съест! — рассмеялся я, пропуская девушку вперед.
Остаток нашего импровизированного пикника прошел в теплой, почти семейной атмосфере. Задира, окончательно разомлевший от обилия отборного мяса, развалился у самых ног Егорки и позволил Айко чесать себе пузико.
Это вообще невероятное событие! Я такого от Задиры никогда не видел. Запомнил на будущее, что глубина доброты кота напрямую зависит от количества съеденной еды.
Матрёшка, забыв про свои обиды и страх, уплетала запеченные овощи и даже пыталась строить глазки проходящим мимо охранникам экстрим-парка. Я же пил горячий чай, смотрел на эту идиллическую картину и чувствовал, как внутри сжимается пружина предчувствия.
Покой нам только снится. Впереди было Ристалище Чести, учёба и участие в интригах и приём собственной базы. Да-да, вскоре она должна будет окончательно достроиться.
Зачем мне собственная база? Затем, что я рано или поздно, но должен буду уйти из-под огненного крыла феникса в свободное плавание. Наследником рода должен стать Яромир и к нему же перейдут все дела отца. Я же должен буду пробивать себе дорогу в жизни сам.
Ну как сам? Конечно же отец и брат будут помогать,
