Творящая сны - Юлия Зубарева

На экране в прикрепленном файле почты болталась фотка Ольги. В теме письма довольно хмыкающий Санька написал «Помоги мне», потом помотал головой, исправил на «Помогите отсюда выбраться» и нажал Отправить.

— Ну, теперь осталось только ждать. Если плохой дяденька достаточно любопытен, то почту он свою не отключал. Выходов-то на него нет, да и следов особо не оставлял. Если бы не Лизаветины связи в тонких мирах, то хрен бы вы вообще Ольгу отыскали.

Откроет наш синьор Бармалей письмецо, а там фоточка. Достаточно ее открыть, чтобы моя маленькая програмулька начала работать. Вот тут он и попадется. Ты, майор, мне почту скинь, куда всю его переписку тебе потом слить. Будет он писать, написывать, а мы на сервак удаленный все это будем получать: и туда, и обратно. Зеркало — дело простое и надежное. А самое приятное, что эту фигульку ни один штатный антивирус не выловит. Ну все, ребятки, курим бамбук.

— О, чаек поспел! Давай, хозяйка, чего там в холодильнике осталось. Будем разговоры разговаривать и новый ноут имениннице настраивать. До старого меня только допустите, мне полчасика надо посидеть в тишине и спокойствии.

Никто, кроме Вени, ничего не понял. Дед сидел на табуретке тише мыши, только бороду свою топорщил от любопытства, пытаясь заглянуть в экран из-за плеча компьютерного вредителя.

Стол оккупировали Ленка с Ольгой, разложив бумаги по медицинскому центру веером, как в гадательном салоне.

— Вот смотри, как удачно все складывается. Пока Ольга у нас инкогнито пребывает, да и тебя Вениамин светить не даст, я вам сильно пригожусь. Возьму оставшуюся пару недель отпуска, и с Борисом посмотрим помещения. Рекламу пока пускать не будем. Ограничимся сарафанным радио. Есть у меня на примете товарищи с нервным срывом. Рекламщики вообще народ болтливый. Если одного подлечим, считай, клиентурой на год обеспечены. Я тут такой рецептик вычитала. Ой. Лиз, ну можно уже рассказать? Я взорвусь скоро. Столько всего наделали, а использовать не на ком.

— Да говори уже, хвастайся. Выпускница кулинарного техникума имени бабы Милы. С таким научным руководителем, как Прохор, я за зелья твои спокойна. Это не мои попытки сварить чего-нибудь, вот тогда ховайся под лавки. Дед и то пельменями предпочитает перебиваться, пока я на кухне хозяйничаю.

— Вот, товарищ юрист, мотай на ус. Будете на совместном проживании, придется тебе кашеварить. Не все коту масленица.

Ленка не могла не ущипнуть, но, весело подмигнув, разрядила обстановку.

— Тьфу ты, язык твой без костей. Мелешь и мелешь, язва прободная, а не баба. Пойдем, Веньямин, подымим на крыльцо. Я от этих шуточек ейних не знаю — то ли за самогон хвататься, то ли за пулемет. Мало тебя, Ленка, муж бьет, поди языком не размахивала б почем зря.

— Ну все, завелся, как старый трактор. Пошутить нельзя. Давай на мировую, Василь Акимыч. И в мыслях не было Вениамина с Лизой обидеть. Шутка это была, безобидная.

— Я тебе еще прошлую шутку не забыл, а ты опять Лизавету не пойми куда тянешь. Хорошо живем, на жись хватает, не — не сидится ей, баламутке. А впрочем, решайте сами, коли старших слушать не хотите. Потом локти кусать будете, да поздно.

Дед махнул на бумаги рукой и, шаркая, вышел с кухни. Лиза только глазами успела проводить правдоруба своего. Вениамин успокаивающе покачал головой, чтоб сидели и не вскакивали, и вышел успокаивать Акимыча.

— Ну и зачем? Вы вообще вместе находиться не можете, не поцапавшись.

— Ладно, каюсь. Потом извинюсь, ну правда, пошутила неудачно. Давай дальше смотри, чего мы с ребятами набросали.

Оставив бумаги на завтра, Лиза пообещала все внимательно прочитать еще раз и подумать, как и куда болящих можно будет поместить из их собственных снов. По всему выходило, что нужно будет какой-то санаторий организовывать с индивидуальными снами. Может, Лексей Борович советом поможет. Прыгать в эту авантюру без подготовки Лизавета была не готова, как и домой к Милке тащить незнакомых людей.

Пискнул Санин ноут. Похоже, рыбка клюнула, проглотила наживку, крючок и поплавок в придачу. Пора было подсекать.

Сдвинув на край стола документы, Саня растопырил локти, склонившись над экраном. Щурился он недолго. Полоса загрузки на выпавшем окошке стремительно двигалась, наполняясь мегабайтами информации с чужого компа, а с ней и ползло вверх настроение их компьютерного гения.

Показав примолкшим девчонкам большой палец, он стал мурлыкать какую-то песенку, а потом, забывшись, напевать ее в голос. Мотив был странно знаком, но слова оказались совершенно другие:

… Вспомните, что где-то

Бродит вовсе голый,

С вами, в общем, не знакомый,

Снежный человек.

— А вот и познакомимся!

Открыв следующее приложение, он быстро строчил в командной строке и пел, уже не стесняясь невольных слушательниц:

И улыбка, без сомненья,

Вдруг коснется ваших глаз,

И хорошее настроение

Не покинет больше вас.

— А мы вот так его еще. И вот так! Очень интересный дядечка, сколько всего в одном месте хранит. Ну держись профессура, тебя ждет десантура, — и с места в карьер продолжил вокальное исполнение старого шлягера на новый лад, постукивая пальцами для аккомпанемента:

Если вас за ногу

Кобра укусила,

Если жить осталось

Только полчаса,

Помолитесь богу,

Соберитесь с силой

И, как в детстве, начинайте

Верить в чудеса.

— Ча-ча-ча, — отбил барабанную дробь и снова затянул приятным баритоном, ничего не объясняя и тем более не обращая внимание на вылупившихся дамочек, что боялись даже пикнуть во время неурочного концерта.

Пошел второй припев, когда заскрипела дверь и, продолжая что-то говорить друг другу, вошли мужчины после перекура.

Саня наконец-то обратил внимание на публику, подмигнул Вениамину и, изображая игру на воображаемой гитаре, пропел последний куплет с особым актерским пафосом:

Если вам замены

Нету из России,

Если не пускают

Встретиться с женой,

Вспомните, ребята,

Робинзона Крузо,

Как двенадцать лет прожил он

Лишь с одной козой…

Куплет допеть ему не дали. С любимой присказкой про лешего Василь Акимыч, успокоившийся было, попытался дать подзатыльник новоявленному Кобзону, но промахнулся. Увернувшись от карающей длани, хулиган подхватил ноут и, выпрыгнув из-за стола, сунул под нос насторожившемуся Вене.

— Нет, ты глянь, какая картина маслом. Этот хрен забугорный еще и пароли все на видном месте хранит. Командир, давай уже ломанем его нормально. Чего цацкаться? Никто не узнает, мамой клянусь. Пойдем на воздух, чего-то курить охота, да и репертуарчик мой на аплодисменты нарвался от благодарной публики.

Шут гороховый поклонился, шаркнул ножкой, вызвав дружное хихиканье у женской половины компании, и выскочил как черт из табакерки с кухни. Пожавший плечами Веня