Лекарь из Пустоты. Книга 5 - Александр Майерс

— Утверждают, что да.

— Хорошо, но мы не можем быть в этом уверены… Я поручу Карташову с этим разобраться. И, Арсений… Не стоит недооценивать Сереброва. Мессинг его недооценил — и посмотри, чем это кончилось. Провинциал провинциалом, но он опасен. Действуй с умом, — наставительно произнёс Тимур Евгеньевич.

— Конечно, ваше сиятельство.

Белозёров отключился. Ельцов положил телефон на стол и откинулся в кресле.

Что ж, посмотрим, надолго ли хватит этого выскочки. Столица — не Новосибирск. Здесь другие правила и другие возможности.

Арсений Андреевич налил себе коньяку и сделал глоток.

Серебров ещё пожалеет, что приехал в Петербург.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Остаток дня я провёл в рабочей рутине.

Вернувшись в гостиницу, первым делом связался с Дмитрием. Доложил о ситуации — без лишних подробностей, но достаточно, чтобы он понял: столичные не отступят. Дмитрий выслушал молча, потом сказал:

— Будь осторожен, сын. Это не Мессинги. Ты замахнулся на совершенно другой уровень влияния, несмотря на то что Белозеров считается мелким столичным аристократом.

— Знаю.

— Если понадобится помощь — сразу звони.

— Пока справляюсь. Но спасибо, — ответил я.

После разговора с Дмитрием я проверил почту, ответил на несколько писем от партнёров и просмотрел финансовые отчёты за неделю. «Аргентум» работал стабильно, клиника принимала пациентов, продажи «Бодреца» росли. Всё шло по плану — там, в Новосибирске. Здесь же, в столице, ситуация была куда менее определённой.

Ближе к вечеру позвонил Кирилл. Доложил, что Валерий по-прежнему без сознания, но состояние стабильное. Врач, которого они нашли, осмотрел журналиста и подтвердил мои выводы: жить будет, но восстановление займёт время.

К семи вечера я переоделся в парадный костюм. Сегодня предстояла важная встреча — ужин у князя Баума. Мирон Сергеевич пригласил меня ещё до отъезда из Новосибирска, когда я сообщил ему о планах посетить столицу.

Отказываться было бы глупо. Баум — один из моих главных партнёров и, что немаловажно, влиятельный человек в столице. Такими связями не разбрасываются.

Роман к тому времени выполнил мою просьбу и купил машину. Не слишком дорогую, но и не слишком дешёвую, чтобы соответствовала моему статусу. Я решил, что так будет выгоднее и удобнее, чем постоянно пользоваться услугами такси. В любом случае она мне нужна на постоянной основе.

На этой машине мы и добрались до места.

Особняк князя располагался на Английской набережной — в одном из самых престижных районов Петербурга. Трёхэтажное здание в классическом стиле, с колоннами и лепниной, выходило фасадом прямо на Неву. Даже по столичным меркам — внушительно.

Князь лично встретил меня у входа:

— Граф Серебров! Очень рад! Проходите, проходите! — он крепко пожал мне руку.

Мирон Сергеевич выглядел так же, как я его помнил — худой и невысокий, с добродушным лицом и хитрыми глазами успешного коммерсанта. Впрочем, под этой внешностью скрывался острый ум и железная хватка. Князь Баум не случайно стал одним из крупнейших торговцев эликсирами в европейской части империи.

— Благодарю за приглашение, Мирон Сергеевич.

— Бросьте, какие благодарности! Это честь для меня — принимать в своём доме графа Сереброва! Как добрались? Устроились нормально? Если что-то нужно — только скажите, у меня в этом городе всё схвачено! — он провёл меня в прихожую.

— Спасибо, всё отлично. «Астория» — прекрасная гостиница.

— О да, одна из лучших! Графу и положено останавливаться в лучших местах! — князь рассмеялся.

Мы прошли через просторный холл с мраморным полом и поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Интерьер был роскошным, но без излишней вычурности — чувствовался вкус и немалые деньги.

В гостиной нас ждала княгиня — высокая, статная женщина, с благородными чертами лица. Одета она была в элегантное вечернее платье тёмно-синего цвета, на шее поблёскивало жемчужное ожерелье.

— Позвольте представить — моя супруга, княгиня Елизавета Павловна, — с гордостью произнёс Баум.

— Очень приятно, ваша светлость, — я вежливо поклонился.

— Взаимно, граф. Мирон столько о вас рассказывал, что мне кажется, будто мы давно знакомы.

— Надеюсь, он рассказывал только хорошее?

— Разумеется. Муж восхищается вашей деловой хваткой. Говорит, что вы — самый перспективный партнёр из всех, с кем он работал за последние двадцать лет.

— Елизавета! Не выдавай все мои секреты! — Баум шутливо погрозил ей пальцем.

— Какие же это секреты, дорогой? Это чистая правда, — обворожительно улыбнулась княгиня.

Мы прошли в столовую, где уже был накрыт стол. Ужин оказался превосходным — французская кухня, отличное вино, безупречная сервировка. Разговор тёк легко и непринуждённо.

Елизавета Павловна расспрашивала меня о Сибири, о семье, о том, как я начинал свой путь. Я отвечал, стараясь быть достаточно откровенным, но не раскрывать лишнего. Княгиня оказалась умной собеседницей — задавала правильные вопросы и умела слушать.

— А правда, что вы лично участвовали в сражениях во время войны? — спросила она за десертом.

— Приходилось. Хотя я целитель, а не боевой маг. Моё дело — лечить, а не калечить.

— Но говорят, вы очень храбро сражались. Слухи о ваших подвигах дошли даже до столицы, — заметила Елизавета Павловна.

— Слухам не стоит верить. Они имеют свойство преувеличивать, — улыбнулся я.

Мирон Сергеевич рассмеялся.

— Оставь графа в покое, дорогая! Ты его смущаешь!

— Ничуть, — возразил я.

После ужина Елизавета Павловна откланялась, сославшись на дела, и мы с Баумом остались вдвоём. Князь предложил перейти в кабинет — обсудить «кое-какие деловые вопросы».

Кабинет оказался просторным, но уютным. Тяжёлые шторы, кожаные кресла, камин, в котором потрескивали дрова. На стенах — картины и охотничьи трофеи. Типичный кабинет состоятельного дворянина.

Баум налил нам по бокалу коньяка и устроился в кресле напротив.

— Ну что, Юрий Дмитриевич. Давайте поговорим серьёзно.

— Давайте, Мирон Сергеевич.

— Для начала — ещё раз поздравляю с титулом! — князь поднял бокал. — Граф Серебров. Звучит солидно. Заслуженно.

— Благодарю, — кивнул я, и мы выпили.

— Вы ведь понимаете, что графский титул открывает новые возможности? — продолжил Мирон Сергеевич, усаживаясь в кресло.

— Понимаю, — кивнул я, располагаясь рядом.

— Поэтому я хочу предложить вам кое-что, что соответствует этому новому уровню.

Он хитро прищурился и, будто фокусник, вытащил откуда-то из-за кресла папку с документами и вернулся ко