id="id4">
Часть 1
Глава 4
И снова мы встретились со Святославом Мартыновым. В самом, что ни на есть типичном для нас месте — на нашем Бугульчинском железнодорожном полустанке. Как говорится, все те же, все там же. Ага, долгое жаркое лето как-то совершенно незаметно подошло к концу, и мы с ним снова едем на учебу в нашу Первую магическую гимназию.
— Ну, что, провел домашним свой ритуал? — Поинтересовался у меня мой старший товарищ после того, как все приветствия и прочие положенные церемонии между нами оказались завершены. Как и договаривались в начале лета, мы с ним полностью обменялись имеющимися у нас теоретическими сведениями и наработанными навыками по проведению своих частей ритуала, повышающего наши физические характеристики.
— Провел, — согласно кивнул я, — на себе. И еще на бабушке. Усиливать сестренку, как я первоначально планировал, мне мать с бабушкой строго запретили. Сказали, ни к чему из нее дылду растить. И мать тоже отказалась.
— И у меня та же ситуация, — поддакнул мне Святослав. — Тоже один единственный ритуал для пробы на себе провел и все. Братья все, как один, объявили, что и так достаточно сильные, и на тренировки на дружинниках пока разрешения не дали. Сказали лишнее это.
— Ну, и ладно, раз сами не хотят, — подвел я итог нашим сетованиям, после чего высказал вслух трепетно лелеемую мной надежду. — В этом году в гимназии, надеюсь, откроют нам доступ к новым, более сложным ритуалам. Может, там отыщется еще что-нибудь полезное. К примеру, от какого-нибудь ритуала для усиления памяти я бы точно не отказался.
— Ты это, если что, имей меня в виду тоже, — поддержал эти мои надежды Мартынов. — Ты меня знаешь, если найдется для меня что-нибудь полезное, я в свою очередь в долгу не останусь….
Дальнейшего продолжения этого разговора в этот раз уже не последовало. Вместе с последними словами Святослава прямо напротив нас остановился поезд, и мы, с приятелем, очень споро принялись в него протискиваться. Осень, народ со всякими коробами и корзинами со своих дач возвращается, набились, яблоку некуда упасть.
И вот она, Первая Вятская магическая гимназия. Именно в этот самый момент вдруг остро ощутил, что лето-то того, закончилось.
— Какой класс? — Строго вопросил у меня дежурный семиклассник на входе, когда я первым делом заглянул в наше общежитие, чтобы скинуть там лишние вещи и уже после, налегке, идти на традиционную для первого дня учебы общую для всех третьих классов линейку в актовом зале.
— Третий, — не стал я скрывать свою нынешнюю классную принадлежность.
— Тогда тебе отныне на второй этаж. Поднимайся, занимай там любое свободное место в комнате со своими одноклассниками. И на линейку можешь не торопиться. С утра перестановки в расписании. У вашего класса сегодня она будет проводиться уже только после обеда.
Что ж делать? Пошел, куда сказано. Отличить комнаты для третьеклассников от уже обитаемых помещений учеников четвертого класса, обитавших на том же этаже, оказалось очень легко. А просто во всех них, в отличие от комнат четвероклассников, даже уже полностью заполненных новыми жильцами, двери оказались нараспашку. Какой-то сбой в работе запирающих артефактов. Не получалось у них запечатлеть личности обновившихся хозяев.
— Ты проходи, не стой столбом на дороге, — посоветовал мне Андрюшка Скворцов, когда я уже в самом конце коридора отыскал комнату, в которой он расположился.
— Как думаешь, в этот раз кого-нибудь третьего к нам подселят? — Поинтересовался я у него, обнаружив в новой комнате, как и в нашей прошлой, третье, незанятое спальное место.
— Сомневаюсь, — хмыкнул в ответ этот многознающий товарищ. — У нас же, в классе, на этот год еще одна потеря. Чернова летом поймали за руку, когда он пытался что-то там украсть в галантерейной лавке.
— Ну и, сам дурак, называется, — отозвался я с полнейшим равнодушием на это сообщение. Еще с того момента, как столкнулся с ним в раздевалке перед уроком атлетизма, я недолюбливал этого завистливого, туповатого и очень самодовольного типа. — Как думаешь, что с ним теперь будет?
— Вместе с родителями отправится на принудительное поселение за Камень, в какой-нибудь из тамошних острогов. Маги в Сибири, даже такие, как наш Чернов, недоучки, просто позарез нужны. Глядишь, если какая-нибудь тварь не сожрет, еще и выйдет со временем из него человек.
— А родителей то его за что в Сибирь? — Изумился я такому вот раскладу. Признаться, на уроках обществознания, когда проходили законы Росской империи, я в подобные нюансы особо не вдавался.
— Так они ж такого сынка воспитали. Вот и будут теперь отвечать за его выкрутасы все вместе.
На этом наш разговор временно угас. Я принялся выкладывать привезенные с собой вещи в свою половину одежного шкафа и в прикроватную тумбочку, Скворцов тоже что-то у себя затеял перекладывать. И тут в нашу комнату заглянул запоздавший с приездом Макар Перепелица.
— Здорово, ребята, а я к вам, наверное. Прикиньте, оказывается, на этом этаже из-за спортзала комнат меньше, чем на третьем. Поднимаюсь я на наш нынешний этаж, а Ванька Прикащиков уже с Садыковым и Сергеевым вместе скорешился.…И Чернов, как оказалось, больше с нами не учится….
— Ладно, к нам, так к нам, — по-хозяйски махнул рукой Скворцов. — Ничего не имею против.
Хех, у меня вообще-то кое-какие возражения были, все же двое или трое людей проживают в не такой уж и большой комнате значение имеет. Но озвучивать я их, разумеется, не стал. А куда деваться? Макару все равно где-то надо жить.
За следующей порцией хозяйственных хлопот и рассказов о приключениях в каникулы чуть не пропустили, что количество людей в нашей комнате еще на одного человека стало больше.
— Так, мелочь! Подходите ко мне по одному, будем замок на вашей двери на ауру новых хозяев настраивать, — потребовала от нас эта совсем невысокая ростиком девица, настолько невысокая, что невоздержанный на язык Макар даже довольно громко высказался в ответ на ее к нам обращение:
— Сама ты пигалица, а я, если хочешь знать, так на голову повыше тебя уже буду.
— Ой, дура-ак, — протянул Скворцов, и я с этими его словами полностью согласился. Хамить в ответ старшекласснице, а ее заметно выпирающие сквозь школьную форму формы и взрослое выражение мордашки, как и сияющая бронзой цифра «семь» поверх зеленого нагрудного банта, очень
