укреплять свою дружбу с Тофой, Персефоной, Аурелией, а также детьми Джумарейо. Одиннадцатилетний Банджи недавно отжёг шутку, заявив, что женится на Кайе, когда дорастёт до возраста жениха. Кайя в ответ громко смеялась, но в её смехе я расслышала и печаль: в неё впервые
якобы влюбился человек, но не мужчина, а всего лишь мальчишка… Она одинока и мечтает о любви, я знаю об этой тайне её сердца, но, увы, даже среди местных Металлов никто для неё не нашёлся.
Отталия и Сольвейг совсем недавно устроили что-то страшное: после их выходки на этаже слуг долго оттирали каменные стены и полы от человеческой крови. То ли Отталия недоглядела Сольвейг, то ли она же и явилась причиной расшатавшегося психологического состояния девчонки, но факт остаётся фактом: дюжина слуг пали жертвами клыков Цинка.
Джодок надолго удалился за пределы купола. Рагнхильд взболтнула, будто у него там едва ли не целый бордель любовниц среди смертных женщин.
Проктор сблизился с Бореем, но при этом старается держать дистанцию со мной. Борей говорит, что Гадолиний “свой”, но что это значит – в упор не объясняет. Подозреваю, это может быть важным в нашем стремлении вырваться из плена.
Тиберий Шакролин будто избегает меня. Впрочем, Ванадий избегает всех, за исключением Йорун и Реи…
Рея разъяснила мне подробности негласного пункта Устава Вампиресок, согласно которому обращать смертных людей в Металлов разрешено только Багтасару. Как я и думала, все Металлы обладают возможностью обращать людей в себе подобных, однако хаотичное обращение в Триедином Королевстве запрещено, чтобы “не влиять на психологический климат под куполом”. В конце концов, металлическая жизнь может быть бесконечной, а значит, надоедливой для прочих Металлов, так что к обращениям здесь относятся с крайней серьёзностью – каждый новый член сообщества должен быть утверждён лично Королём. Также выяснилось, что среди Вампиресок есть одно исключение, не способное обращать людей в Металлов “стандартным” образом, и этим исключением является Рея Рений. Её дар, пожалуй, самый страшный из всех, что мне до сих пор встречались – страшнее даже, чем дар Багтасара. Она способна лишать Металлов их металлической сути, то есть… Обращать бессмертных Металлов в смертных людей. Потому она не может обращать людей в Металлов, пронизывая их сердца своей рукой – все попытки-”эксперименты” были тщетны, – но может следующее: передавать отнятую ею металлическую суть Металла человеку. Формула выглядит так: скольких Металлов она лишила металлической сути, то есть обратила в людей, стольких людей она и может обратить в Металлов, причём без пронзания сердца… Подробностями своего дара – как он работает и как в целом происходит весь процесс, – Рений не поделилась, упомянула лишь, что необходим физический контакт, так что… Я не только поняла, почему все Металлы, даже из близкого ей круга, держатся от неё подальше, но и сама перестала искать встречи с ней. Если мы пересекаемся – общаемся свободно, без задних мыслей. Но намеренно искать её – приходить в библиотеку, зная, что она там – я перестала. И вдруг поняла: я очень ценю свою металлическую жизнь. Прежде она казалась мне бесконечной, но, попав сюда, я узнала о том, что её можно и прервать, и отнять – это смутило меня… И всё же, я рада, что я живу не в неведении.
Почему королевство Вампиресок называется Триединым, мне не смог объяснить никто, хотя я интересовалась у многих. Даже всеведущая Рея и начитанная Тофа не знают, откуда пошло название их дома и что оно значит. Они смогли мне объяснить и герб, и девиз, и “виват!” королевства, и даже рассказали про кланы Металлов-Вампиресок, но этимологию названия их клыкастой утопии так и не разъяснили ни в малейшей мере*.
Продолжая интересоваться своей ловушкой, от Персефоны я узнала о том, кто из Металлов где жил и кем являлся в своей прошлой, человеческой жизни. Флорентина и Персефона – британки; старшая в прошлом была модельером, впрочем, не страстно любившим своё дело; а младшая без особенного интереса училась на дизайнера. Марен была брокером и бо́льшую часть жизни прожила в Польше. Скорч француз и вроде как свою человеческую жизнь занимал боями без правил. Тиберий родом из Дании…
Я изучила местных Металлов вдоль и поперёк. Выяснила, что все они, за исключением желающей раз и навсегда ретироваться в бесконечное путешествие Реи, имеют возможность выходить за купол и выходят: кто-то редко – Тофа, Йорун, – кто-то часто – Скорч, Гектор…
С Гектором Блаукрафтом у меня накануне случилась неожиданная стычка. В сумерках я стояла у камина одного из больших и пустующих залов, пила вино и, глядя на пылающий огонь, думала о своём, когда он вдруг возник рядом… Недолго думая – военный советник Короля уж мог бы позволить себе роскошь подумать хоть немного, – он вдруг произнёс фразу: “Не скрою, что я рад, что вы остались: не так, так этак уж сроднюсь с королевской семьёй”, – при этих словах он гнусаво хихикнул. В переводе он сказал следующее: “Моя дочь теперь с твоим сыном, а ты по-любому будешь с Королём, так что мы, считай, без пяти минут родственники”. На нахальство я ответила жёстким ударом бокала по его левой скуле: осколки впились в его щеку вместе с вином, гафниевая кровь сразу же окрасила животный мех его безвкусного плаща. Он был ошарашен, да и я сама не ожидала от себя такой реакции, но всё же, не пожалела, что поступила так, а не иначе… Я ушла, оставив старика с рассечённой щекой и в полном недоумении, не зная, что не столько поставила его на место, сколько в его глазах подтвердила тот факт, что Королевой мне быть. Хорошо, что мой дар не связан с чтением мыслей, иначе бы блеванула от его мысленно-восторженного возгласа: “Ах, сука! С характером! Теперь ясно, почему Багтасар остановил свой выбор именно на тебе!”.
***
Изучая Дворец – его залы, закоулки, широкие и узкие коридоры, переходы, витражи, обстановку, – я зашла в один из больших и обставленных роскошной мебелью залов. Сумерки за высокими арочными окнами уже начали сгущаться, позади горел огромный камин, способный согревать своим огнём большое пространство. Подойдя к столику с алкоголем, я налила себе из хрустального графина виски и села на роскошную, обшитую золотыми нитями софу. Только когда я сделала первый глоток, широкое кресло с высокой спинкой, стоящее напротив,
