секунд. Значит, работаем так: на последних секундах я начинаю отсчет. По команде «Огонь» поражаем цели. Все!
— Принял! Жду команды.
Вскоре Тимохин, следя за секундной стрелкой своих «командирских» часов и приготовив «Винторез» к стрельбе, начал отсчет:
— Пять, четыре, три, два, один… Огонь!
Тэу, державший в прицеле провод, выстрелил. Пуля автомата, перебив электрический шнур, вонзилась в ногу Андорина. Тот вскрикнул и шатнулся в сторону. Тимохин, выйдя на середину дверного проема, вскинул винтовку и выстрелил почти одновременно с Тэу. Японец не успел среагировать на выстрелы. Пуля «Винтореза» вошла точно в глаз террористу. Он рухнул на пол. Рядом, крича от боли, упал Андорин. Тэу сблизился с трупом Кумати и кричащим профессором. Он не обращал на вопли никакого внимания. Вьетнамец отвел перерубленный конец провода, прикрепленный к взрывателю ящика, в сторону, осмотрелся. Других устройств для подрыва не заметил. Поднялся. К нему подошел Тимохин. Сказал:
— Блестящая работа, Тэу!
Вьетнамец, как всегда, улыбнулся:
— Твой выстрел тоже вершина мастерства. Лихо ты всадил пулю в глаз Кумати. А ведь он был тебе виден всего на полголовы.
— Да, выстрел удался, но ладно, надо оказать Андорину помощь!
— У меня кончился промедол.
— Профессором займусь я, ты поищи Королеву. Она должна быть где-то здесь или… в камере пыток.
— Кумати мог убить ее!
— Не думаю! Поищи, Тэу!
Вьетнамец обошел длинный лабораторный стол и, как только Тимохин вколол Андорину сильнодействующий обезболивающий препарат, крикнул:
— Есть женщина, подполковник!
— Жива?
— Минуту! Лежит на животе. Крови не видно. Подожди!
— Давай!
Андорин, которого отпустила боль, спросил:
— Кто вы?
— Спецназ Главного управления по борьбе с терроризмом Российской Федерации.
— Но… как… вам удалось?
Тимохин прервал профессора:
— Молчите, Игорь Викторович, я перевяжу вас. Рана не тяжелая, но кость скорей всего задета. В общем, не смертельно. А вопросы свои оставьте до лучших времен. И вам будет кому их задать, и к вам они будут тоже. Но это уже не наше дело. Благодарите бога, что остались живы.
— Но один вопрос задать можно?
— Один попробуйте!
— Что с Мариной?
Тимохину не пришлось отвечать. Из-за стола донесся голос вьетнамца:
— Жива женщина. Она спит. На руке след от укола. Видимо, Кумати усыпил ее, поняв, что объект подвергся нападению.
Александр взглянул на Андорина:
— Слышали ответ на свой вопрос?
— Да!
— Тогда рот на замок!
Перевязывая профессора, Тимохин вызвал полковника:
— Крым! Осмотри с Шепелем апартаменты и заходи в лабораторию. Гарин пусть остается пока на прикрытии.
— Ты завалил Кумати?
— Конечно!
— Андорин?
— Захочешь, поговоришь с ним!
— Понял. Молодцы, ребята.
— Кто бы сомневался! Да, Крым, поосторожней в апартаментах. Японец заминировал секретную часть, не исключено, кое-где выставлены растяжки или «прыгуны».
— Принял!
— Давай!
Перевязав Андорина, Тимохин присел, облокотившись о панель стола. Достал сигареты, закурил. Теперь можно было на минуту расслабиться.
Профессор глядел на спецназовца, как на инопланетянина.
Александр не выдержал:
— Да не смотри на меня так! Вижу, что молчание дается с трудом, но потерпи, скоро сюда приедет мой начальник. Возможно, он поговорит с тобой.
Андорин кивнул.
Рядом присел вьетнамец:
— Теперь осталось уйти отсюда!
— Уйдем! А женщина точно спит? Не отравил ли ее Кумати?
— Я не врач, не знаю. Но, судя по шприц-тюбику, что валялся рядом с дамой, ее усыпили. И зачем было травить женщину? Кумати мог просто пристрелить помощницу вашего профессора.
— Действительно, почему же не пристрелил?
— Рассчитывал, что может еще пригодиться. Как запасной вариант. Ведь она тоже могла сыграть роль живого щита.
— Наверное, ты прав! Устал я что-то, Тэу!
— А каково было мне ползти по чертовой вентиляционной трубе, изгибаясь, как болотная гадюка?
— Ну, ты вообще кудесник. Честно говоря, думал, застрянешь.
— Я тоже так думал. Но… не застрял.
Подошли Крымов, Гарин и Шепель.
Александр указал жестом на Андорина:
— Вот наш профессор, с торца стола отдыхает его помощница Королева, ну, а рядом… рядом лежит сам господин Кумати. Труп Ли в первой камере блока содержания опытного материала. Его срезал Тэу. Он же перебил провод пульта управления электродетонатором взрывчатки, которой в ящике, — Тимохин перевел на него взгляд, — не менее десяти килограммов тротила.
Тэу добавил:
— По ящику еще в углах лаборатории, а провод уходит и в блок камер.
Крымов проговорил:
— Такой же ящик под кроватью спальной комнаты апартаментов. Он проходит под ковром и входит в розетку. Где-то здесь, наверное, имеет выход.
— Короче, Кумати значительно облегчил нам задачу по ликвидации лаборатории. Заменим электродетонаторы на радиоуправляемые взрыватели — и все дела. Минировать ничего не придется.
— А наша взрывчатка?
— И ее до кучи в гору. Не тащить же в Россию? А может, ее Тэу заберет, а, Тэу?
Вьетнамец отрицательно покачал головой:
— Зачем она мне?
— Ну, тогда оставим здесь.
Андорин крикнул:
— Черт возьми, я могу поговорить с командиром группы, роты или отряда спецназа?
Тимохин обратился к Крымову:
— Я приказал ему молчать, не хочу общаться с типами, создающими оружие массового уничтожения. Даже под угрозой смерти. Эти гении ради собственной жизни готовы уничтожить полмира. Надо было завалить и его.
— Так завалил бы. Почему не сделал этого?
— Потому что имел другую цель,
