Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
По караванным путям доставлялось не только вооружение, боеприпасы, другое имущество, но и людские ресурсы, прошедшие подготовку в Пакистане. Они предназначались для пополнения отрядов, ведущих вооруженную борьбу с новым правительством. Формировались караваны на перевалочных базах в близи государственной границы в составе от 2–3 до 10–15 автомобилей или от 3–5 до 50–100 вьючных животных.
С началом движения впереди на значительном удалении следовала разведка, которая предупреждала караван об опасности по радио или условными предметами, оставленными на маршруте, затем следовало охранение — 10–15 мятежников, а за ними основной состав каравана, который двигался компактно или несколькими группами на определенном расстоянии со своей охраной.
При столкновении с войсками охранение завязывало бой, обеспечивая отход основного состава каравана. При невозможности вывести его из-под удара отмечались случаи подрыва автомашин и животных, груженных оружием и боеприпасами.
При получении информации о возможном нападении на караван, мятежники его разгружали. Оружие и боеприпасы укрывали в пещерах, ущельях и других надежных местах или раздавали на хранение населению. Транспортные средства отправлялись обратно либо уничтожались на месте, а животных бросали или продавали населению.
После получения советскими войсками разведывательных данных (агентура, авиаразведка) о начале движения каравана от государственной границы и направлении следования, в зависимости от его состава, назначалось подразделение для досмотра или разгрома при оказании сопротивления.
В подразделении создавалась досмотровая и боевая группы в состав которых включались переводчики.
С прибытием подразделения в район каравана по мегафону ему предлагалось остановиться, а охране сложить оружие. Боевая группа оцепляла караван, а досмотровая проводила проверку людей и грузов.
При обнаружении вооружения, боеприпасов и подозрительных лиц караван задерживался и препровождался в ближайший населенный пункт, где передавался органам государственной безопасности страны.
В случае оказания сопротивления, охрана уничтожалась или бралась в плен.
Если в караване не обнаруживалось оружия, боеприпасов и подозрительных лиц, ему разрешалось следовать в район назначения.
Наиболее распространенным способом действий по воспрещению движения караванов было устройство засад на путях их движения.
Именно к таким засадам и поисково-засадным действиям должны были приступить выделенные подразделения за 4–5 суток до начала операции.
Не менее сложно было скрыть выдвижение группировки наших войск в исходное положение для наступления.
С этой целью 108-я мотострелковая дивизия под командованием генерала В. Д. Логинова и 395-й мотострелковый полк во главе с подполковником Л. П. Мазур, взаимодействуя с 8-ой и 20-ой пехотными дивизиями афганской армии, должны были начать демонстрационные боевые действия вдоль автомагистрали Термез-Кабул и прочесывание ущелья Горбанд. За сутки до начала операции указанные части сосредотачивались у входа в ущелье Горбанд 15 км северо-западнее долины Панджшер.
191-й мотострелковый полк из г. Газни и 66-я отдельная мотострелковая бригада из г. Джелалабад под видом сопровождения колонн выходили соответственно на северную окраину Кабула и в район столичного аэродрома.
Общая продолжительность операции предусматривалась в течение 15–20 суток, а среднесуточный темп 7–8 км.
При определении суточного темпа наступления мы учитывали трехлетний опыт боевых действий в Афганистане, который показал, что темп продвижения мотострелков в пешем порядке составлял при наступлении в гору 0,7–0,8 км/час, а с горы — 1,0–1,2 км/час. Простой арифметический расчет подтверждал реальность планируемого среднесуточного темпа продвижения. Если же учесть, что предстояло действовать и на высотах 4000–5000 метров с вечными ледниками, то и планируемый темп мог быть несколько завышенным.
Запланированный, сравнительно медленный темп наступления наших войск позволял мятежникам в случае необходимости отойти из долины Панджшер по многим ущельям, так как они превосходили наших солдат в скорости движения по горам. Что бы лишить их этой возможности предусматривалось, кроме дистанционного минирования вероятных путей отхода, перекрыть их действиями войск, а для разгрома противника отошедшего в долину Андараб предназначалась 20-я мотострелковая дивизия (двухполкового состава и по два батальона в каждом) и 350-й полк воздушно-десантной дивизии. Оставалось определить время начала операции. Вот тут-то и началась чехарда. Вначале время было определено — конец марта. Затем министр госбезопасности Наджиб (ныне он Наджибула) обратился с просьбой отсрочить начало на несколько дней. Его доводы сводились к тому, что подготовлено совершение террористического акта против Ахмад Шах Масуда, а для его реализации необходимо время. В случае удачи нарушится управление группировкой мятежников, что скажется на их способности к сопротивлению. Такие доводы показались С. Л. Соколову достаточно вескими и он перенес начало операции на 8 апреля. Любая остановка перед началом или в ходе боевых действий отрицательно влияют на войска. Но это учтено не было.
И на конец, буквально за сутки до начала первого этапа Наджиб вновь пришел к С. Л. Соколову. Я присутствовал при этой беседе.
С Наджибом я встречался не раз. О нем у меня сложилось определенное мнение, которое я высказывал С. Л. Соколову, хотя он не во всем был со мной согласен.
Наджиб был несколько выше среднего роста, широкоплечий и несколько тучноват. Походка твердая, уверенная, как бы подчеркивала физическую силу этого человека.
Профессия у Наджиба была самой мирной — врач. Но кто его знал с мягкой, вкрадчивой жестикуляцией и какой-то обволакивающей собеседника манерой говорить, тот не сомневался, что Наджиб при своей невоинственной профессии, представляет собой человека, которого следует остерегаться. Для своего утверждения он старался показать, что для него не существует невозможного. Нужно отдать должное его высоким административным способностям.
Я внимательно следил за беседой С. Л. Соколова с Наджибом. Мне не раз приходилось наблюдать за такими словесными дуэлями, что позволило сразу определить — Наджиб не столько слушал С. Л. Соколова, сколько прикидывал, как бы половчее и правдоподобнее уйти от прямого ответа на поставленные вопросы.
Чем дольше длилась беседа, тем яснее становилось, что Наджиб не откровенен и что-то не договаривает.
Хотя, когда Сергей Леонидович замолчал, то Наджиб выразил свое полное согласие с высказанным и заверил, что будет совершенно откровенным.
Разговор вновь касался переноса срока начала операции. Наджиб, ссылаясь на постигшую неудачу проведенной акции, в основном ссылался на независящие от него причины, не признавал своей вины в ее недостаточной подготовке и продуманности и перекладывал вину за ее срыв на второстепенных лиц. Затем он доложил в общих чертах новый план совершения террористического акта, указав, что причины срыва предыдущего акта глубоко проанализированы и учтены, а по этому уверен в успехе, но для этого нужно 8–10 дней.
Я позволил себе вмешаться в разговор и задал Наджибу вопрос: «Вы знаете, что Ахмад Шах Масуд не задерживается на одном месте? Сколько Вам известно возможных мест его пребывания?»
— Мы располагаем данными о пяти местах. Но дело не в этом продолжал Наджиб — мы посылаем своих агентов почти легально и не ставим задачи, что бы они разыскали местонахождение Масуда и скрытно пробрались туда. Их к нему привести должен кто-либо из его ближайшего окружения.
— Но подозрительность Ахмад Шаха после раскрытия попыток терактов против него очевидно усилится? — спросил я.
Наджиб внимательно посмотрел на меня и ответил — конечно, Вы в этом правы. Но агентов снабдили такой информацией, которая должна его лично заинтересовать.
После нашего диалога Сергей Леонидович отметил, что поскольку сроки операции согласованы с Министром Обороны и Б. Кармалем, то он должен доложить им о просьбе Наджиба. О результатах этого разговора он сообщит в ближайшее время.
После ухода Наджиба, Сергей Леонидович обратился ко мне:
— Что ты думаешь об этом, Виктор Аркадьевич?
— Сергей Леонидович, он сам мне кажется не верит в осуществление своего плана.
— Почему ты так считаешь? Чем можешь это подтвердить? спросил С. Л. Соколов.
— Вам ведь известна скрытность и осторожность Ахмад Шаха. Тем более после правила предыдущей акции. Да он не доверяет даже своему ближайшему окружению. А тут появляются неизвестные никому люди и он сразу же их принимает. Если он даже и согласится это сделать, то только после тщательной проверки. А проверять они умеют. Вот поэтому я и не уверен в успехе.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
