мудрецы-философы. Таким образом, справедливость города одинакова, но она по-разному проявляется и отражается на трёх стадиях: индивидуальной, общественной и совершенного учёного.
Всё сказанное выше можно охарактеризовать как суть города, а покорение его и овладение им в действительности есть определённое представление интеллекта, новая его часть. Эта особенность платоновского города послужила источником для последующих утопий, несмотря на то, что представление о разуме у утопистов было иным, чем у него.
Особенности, которые мы приписали «праведному городу», в действительности есть указание на саму его суть. Итак, мы здесь можем сказать, что утопия в своей основе есть сон или видение, появившееся снова, по прошествии многих лет. Этот сон даёт утешение до полного падения.
Важнейшим, с точки зрения рационального мышления, в данном городе является религиозная мысль, так как она – причина боли. Руми прекрасно подметил это в одном из стихов своего «Маснави»:
Так знай же эту основу, о путник ищущий её…
Всякий имеющий боль, раб, познающий её…
Ведь только пробуждённый страдает от боли сильней…
И знающий только страдает и станет ему больней…
Знающий слово о воле, отсутствии таковой…
Знает, что цепи на теле лишь сон с головы больной.
Запад на протяжении своей истории в две тысячи пятьсот лет «лечил» душевные боли тем, что это утопическое видение стремился сделать рациональным, создав государство, основанное на этом рациональном методе. Западные интеллектуалы всегда были в поиске этого видения. Они стремились этот сон о рае найти на земле, море и даже в небесах, где основа всему опять же интеллект.
Зигмунд Фрейд это господство интеллекта в человеке не считал хорошим явлением. Устремление человеческого «я» к возвращению в доисторическое прошлое человека есть основа всякого удовольствия и человеческой жизни. Мы видим здесь стремление к единству между общим и частным, человеком и семьёй, семьёй и обществом. Нельзя сказать, что Фрейд здесь опирается на разум и интеллект и односторонне принимает порядок, установленный в утопии. Плохое мнение по отношению к будущему достигает своей кульминации, когда Фрейд становится похожим на идеологов утопии. Он интересуется доисторическим прошлым человека лишь с целью показать, что человечество имеет защиту от природных стихий, чтобы человек более не чувствовал себя слабым и зависимым. Незрелая и ещё несовершенная природа человека может таким способом достигнуть свободы.
Этот мир с природой упоминается практически во всех утопических теориях. Но в некоторых теориях человек побеждает природу и главенствует над ней, благодаря своему разуму. З. Фрейд, когда хочет найти замену религии, предлагает её преемниками науку и знание, а с другой стороны, косвенно, для полного их господства над человеческим интеллектом, вынуждает их одобрять этот свершившийся факт. Следствием побега от истории и, следовательно, поиска различных утопий является обращение к неполному, несовершенному и частному интеллекту.
Что это за мышление? Откуда оно берёт свои корни? Что нужно иметь в виду под интеллектуальным мышлением, основанным на определённых техниках мышления, где поручителем и гарантом правдивости выступает логика?
Имеются в виду определённые техники мышления, возникшие с появлением софистов и последующим приходом Сократа. С тех пор истинность бытия остаётся в забвении. Это мнение, возможно, кого-то удивит, и они спросят: разве до софистов люди не обладали интеллектуальным мышлением?
В ответ на это можно сказать, что, несомненно, люди имели интеллект, но логика не была критерием истины. Логика как основа правильного мышления, даже мифического мировоззрения, есть бесспорная основа, заложенная древними греками. С оглядкой на это мы скажем, что философия начинается с Сократа, Платона и Аристотеля, и на протяжении истории Запада прилагались усилия, чтобы нейтрализовать всякие мнения и мысли посредством философии. В утопических учениях также существует интеллектуальный порядок, но общество не может пользоваться им, более того, ему запрещено думать об этом.
Теперь зададимся вопросом, есть ли связь между западным обществом буржуазного либерализма и утопиями? Поскольку интеллекту в нём уделяется важнейшее и первейшее место, постольку утопии предельно близки именно западному обществу и общественному строю. Видение или сон (как вам угодно) о мире на планете, спокойствии и порядке были и остаются мечтой мировых утопий. Но западное общество имеет совершенно другой сон и видение, где общество имеет только видимость интеллекта[84], считая его главенствующим и важнейшим, в надежде, что будет жить в покое. Можно ли говорить, что утопии подобны в своих структурах западному обществу? Конечно же, нет! Западное общество имеет историю, имело исторические периоды, в каждый исторический период существовало определённое правление. Никто не станет считать строй средневековой Европы копией древнегреческой культуры и социально-политического строя, или цивилизацию и культуру нового и новейшего времени в Европе считать идентичной древнегреческой. Эти три стадии есть те образы мысли, которые были установлены в Древней Греции.
Теперь в общей классификации мы можем историю Запада разделить на три части. К какому из трёх этапов истории мы можем отнести период, подобный утопиям? Ранее мы говорили, что «Государство» Платона и утопические идеи имеют определённые расхождения и несовпадения между собой. Различия главным образом мы можем наблюдать в определённом строе и этапе истории и культурного различия. Что касается общих позиций, то их гораздо больше, так что, если кто-то не будет обращать внимания на особенности исторического и культурного характера, то он будет видеть только одни общие и близкие друг другу ситуации. Поэтому кажется, что авторы утопий после Платона следовали ему во всём. Откуда эта близость? Почему на протяжении двух тысяч лет Запад пытается найти опору в едином общем порядке, в котором человечество удовлетворялось бы лишь представлением о рае?
Если утопию считать отражением определённого положения времени, которое утверждается в мыслях философа, тогда нет места дискуссиям касательно истории Запада и сути утопий. Тогда мы вынуждены признать случайность как причину и как ложное представление о литературе и даже фантазии.
Но так ли похожа в действительности «Новая Атлантида» Бэкона на «Государство» Платона? Если же разница есть, то сводится ли она только к особенностям этих дух философов или к особенностям времени и географического места? Философ-мудрец в городе Платона не рассматривает природу как нечто особенное, представляемое учёными в доме Соломона (центр города, место сбора учёных новой Атлантиды).
Вообще в мировоззрении Платона вопрос господства людей над природой ещё не поднимается. Жители новой Атлантиды, или лучше сказать, правители её не имеют никаких целей помимо установления счастья. Томас Мор, Кампанелла и все утописты последующих поколений смотрели в направлении техник и технологий, которые ещё не были установлены в мире. Они пребывали
