[Яой] Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея/ The Scum Villain’s [Self-Saving] System - Мосян Тунсю

Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 344

Как следует обдумав вопрос господина, Мобэй-цзюнь пришёл к собственному пониманию слов «чувствует и мыслит иначе» и веско изрёк:

— Избивать его не менее трёх раз в день — и всё устроится?

Отмахнувшись от него, Ло Бинхэ бросил:

— Ты можешь не отвечать.

Поскольку среди всех прочих в подобных вопросах могла разбираться лишь Ша Хуалин благодаря преимуществам своего пола, взгляды всех собравшихся с надеждой обратились на неё. Бросив на них взгляд, в котором читалось: «Какого чёрта я [4] должна давать советы по устройству личной жизни мужчине, от которого сама бы не отказалась?», необычайно популярная в оригинальной книге сестрица Ша сдвинула прекрасные брови и, скривив губы, суховато бросила:

— Почему бы господину не спросить у старейшины Мэнмо?

— Спрашивал, — лаконично отозвался Ло Бинхэ.

Надо думать, Мэнмо дал ему охренительный совет — кому как не Шан Цинхуа об этом знать! Старый демон явно принадлежал к сторонникам концепции «прежде всего отжарить».

При этой мысли Шан Цинхуа, не удержавшись, во всеуслышание фыркнул.

Без того изрядно раздосадованная Ша Хуалин тотчас обрушила накопившееся раздражение на него:

— Ты, наглец! Мало того, что пробрался в Зал совета, так ещё и осмеливаешься мешать своими недостойными звуками важному совещанию с господином!

Она что, правда считает это совещание важным? И чем же он, позвольте спросить, «помешал» его ходу?

Поскольку Ша Хуалин цеплялась к нему далеко не в первый раз, Шан Цинхуа не шелохнулся, делая вид, что его тут вообще нет. Само собой, Мобэй-цзюнь также не обратил на это ни малейшего внимания. Однако Ша Хуалин, видя, что её игнорируют, разошлась ещё больше, в возмущении крутя длинными ногтями:

— Цзюнь-шан, Мобэй-цзюнь постоянно таскает за собой этого смертного, даже в Зал совета привести не постеснялся! Что это за блажь такая?

Однако Ло Бинхэ лишь равнодушно бросил на это:

— Ты же видишь его каждый день — неужто до сих пор не привыкла?

Ша Хуалин чуть не лишилась сознания от возмущения.

А ведь это был первый раз за несколько месяцев, когда Бин-гэ признал его существование! В душе Шан Цинхуа от радости пустился в неистовую пляску: «Мой сынок всё же заметил меня, ха-ха-ха!»

Мог ли он предвидеть, что в следующее мгновение Ло Бинхэ спросил, уставив на него взгляд:

— Ты рассмеялся — значит ли это, что тебе есть что сказать?

…Пожалуй, тут парой слов не обойдёшься.

— Ха! — торжествующе бросила Ша Хуалин. — Верно, Цзюнь-шану следует спросить у него — ведь он с этим Шэнем состоит… в близком знакомстве, так что непременно подскажет пару-другую хитрых ходов! Мы все обратились во слух [5]!

Шан Цинхуа в растерянности оглянулся на Мобэй-цзюня, который сидел аккурат позади него, — и убедился, что тот, само собой, не собирается прийти к нему на выручку [6]. Собравшись с духом, заклинатель начал:

— …Это… Да, разумеется, мне есть что сказать… И этот секрет заключается в одном-единственном слове — «Привязать [7]»! — помолчав в ожидании эффекта от своих слов, Шан Цинхуа продолжил: — Как говорится, добродетельная женщина более всего страшится, что её похитит юный смельчак, а последнего более всего пугают нежные девы; однако же, раз при упорном труде железный пест может стать иголкой [8], то отчего бы при должных усилиях прямой вышивальной игле не согнуться в скрепку?

— Иглы, скрепки [9], — не выдержала Ша Хуалин. — Хватит с нас твоих человеческих словечек! Цзюнь-шан, по-моему, он попросту морочит вам голову!

Однако Ло Бинхэ, похоже, всерьёз задумался над его словами:

— Разве я недостаточно пытался привязать его к себе? Чего же ещё?

— Привязать — это главная задача, — неутомимо продолжил Шан Цинхуа. — Но помимо этого верного совета есть ещё один немаловажный пункт: дать знать о своих чувствах. Господа, всем вам следует иметь в виду, что основа женской любви — обожание и преклонение, основа мужской любви — жалость и сострадание. Однако женщины нас в настоящий момент не интересуют, ибо ни одна женщина не способна противиться божественной воле Цзюнь-шана, сокрушающего Небеса силой своих чувств, так что перейдём к другой стороне вопроса. Если вы желаете, чтобы мужчина понял вас — вернее, принял ваш образ мыслей и чаяния, а также откликнулся на них, что же для этого следует делать? Судите сами: всякому мужчине по душе слабые, беспомощные и покладистые создания. Кого же можно счесть таковым? Того, кто вызывает жалость, так что ищущий расположения должен проявить изрядную ловкость, чтобы показаться милым и послушным…

Внимая его болтовне, сочетающей в равной мере лесть и беспардонную чушь, все прочие начали украдкой посматривать в сторону сидящего на высоком троне Ло Бинхэ, в потемневших глазах которого уже тлели огоньки гнева. Его исполненный клокочущей ярости ледяной взгляд прямо-таки источал непреклон(удовлетворён)ность [10]. Невооружённым глазом было видно, что как от одного, так и от другого до понятия «слабый, милый, покладистый и послушный» — как до луны.

Ша Хуалин в свою очередь фыркнула, не удержавшись.

Шан Цинхуа мигом заткнулся — однако Ло Бинхэ, потирая висок, велел:

— Продолжай!

Получив одобрение свыше, Шан Цинхуа быстро обдумал сложившееся положение и не без злого умысла предложил:

— Возьмём, к примеру, Шэнь Цинцю. Итак, он натурал… Что такое натурал? Это означает — нормальный мужчина. То есть я ни в коем случае не хочу сказать, что вы ненормальны! Он очень дорожит своей репутацией учителя, а учитель превыше всего ценит послушных учеников, так что тому, кто хочет ему понравиться, прежде всего стоит освоить послушание…

Похоже, все демоны были до глубины души шокированы столь безграничной дерзостью.

— Возмутительная наглость! — бросила Ша Хуалин. — То есть ты имеешь в виду, что Цзюнь-шану надлежит рядиться [11], прикидываясь жалким существом, и повиноваться какому-то там человеку? Разве может позволить себе наш государь, верховный владыка демонов, потерять лицо подобным образом?!!

«Это-то я и имел в виду! — вторил ей про себя Шан Цинхуа. — Ну а теперь, милочка Ша-Ша, повернись-ка и взгляни на нашего отца-самодержца, погружённого в раздумья — похоже, что его это волнует?»

Когда вдохновлённый самими небесами на безостановочную болтовню [12] Шан Цинхуа наконец завершил своё двадцатиминутное наставление по любовным вопросам, Ша Хуалин уже вовсю пыталась придушить его взглядом. Как только Ло Бинхэ ушёл, Шан Цинхуа шмыгнул

Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 344