эту барышню из арбалета и унести добычу........
- О боже, леди!
Эта шутка должна была поднять всем настроение, но лица горничных почему-то резко потемнели. Эмили запаниковала и поспешила вернуться к теме:
- Пожалуйста, не говорите таких ужасных вещей! Вот! Все готово. Осталось только сделать макияж.
- Вам предстоит долгий путь.
Пробормотала я шепотом, но осторожно закрыла глаза, как меня и попросили. В любом случае, быть красивой - это хорошо, поэтому делать утренний макияж не заканчивали до вечера.
В итоге, на мне оказались комплект украшений из белого жемчуга, подобранный горничными, и кроваво-красное платье с глубоким вырезом в области ключиц.
'Как и ожидалось, ей это к лицу.'
Зло обязано быть великолепным. Отражение Пенелопы в зеркале было опасно завораживающим, поскольку её намеренно создали полной противоположностью героини нормального режима.
Длинные, необычно яркие стрелки на глазах, со слегка приподнятыми, по-кошачьи, уголками. Алчно красные, как отравленное яблоко.
Горничные принесли к платью черные лакированные туфли. Я долго не могла привыкнуть к высоким каблукам. Поэтому, когда я совсем потеряла равновесие, Эмили быстро подхватила меня и поинтересовалась:
- Мне помочь вам спуститься на первый этаж?
- Нет, приведи Иклиса.
- Что? Зачем его.....
Недоумевающая Эмили снова спросила в ответ. Я беспечно пояснила:
- Конечно же затем, что он будет сопровождать меня.
- Э, да! Тогда минутку, леди. Я сейчас позову его.
Эмили удалилась, кивнув мне со встревоженным лицом. Я понимала причину её беспокойства. Его вызвало то, что рабам не позволяется входить во дворец.
Но на самом деле, он нужен был мне не для сопровождения, а чтобы узнать, не подрались ли они с Дериком, когда я ушла. Кроме того.....
'Теперь, когда меня основательно нарядили, настала пора поднять его интерес.'
Вскоре после этого дверь открыли, предварительно постучав в неё.
- Леди, ваш эскорт со мной.
- Входите.
Следом за Эмили в комнату вошел Иклис.
- Госпожа.....
Он вдруг застыл, когда наши взгляды пересеклись, пока я лениво смотрела на него в полудреме, положив подбородок на стол.
Серые глаза заметно дрогнули. Было очевидно, что это произошло из-за моего сногсшибательного вида.
[Интерес 50%]
Я прогнала остатки сна и вмиг заулыбалась, увидев его подросший интерес.
- Эмили, спускайся с футляром моего арбалета первой.
- Вы хотите взять его сегодня?
- Думаю, лучше заранее отнести его в коттедж.
- Да, будет сделано, леди.
Через некоторое время она вышла из комнаты с чехлом для арбалета.
- Подойди ближе, Иклис.
Я побарабанила пальцами по столу. Справившись с оцепенением, он взял себя в руки и медленно подошел ко мне.
Иклис остановился в нескольких шагах от стола.
- Ближе.
Затем снова, подняв голову, молча сократил дистанцию между нами.
- На колени.
Несмотря на довольно резкий, не терпящий возражений приказ, Иклис без промедления опустился передо мной на пол.
Я протянула руку и нежно обхватила его подбородок. Последние несколько дней я даже не слышала о Дерике, так что мне нужно было тщательно все осмотреть.
К счастью, на гладкой коже не было видно ран.
- У тебя что-нибудь болит?
В противоположность грубому верчению его головы, спрашивала я ласково.
'Потому что, глядя на это лицо, сложно сдерживаться и не начать его тискать.'
Иклис, все еще смотревший на меня, слегка кивнул, когда я, наконец, закончила.
- Полагаю, вы не дрались.
- .....Госпожа ушла, и командир ушел тоже.
Заметив мое любопытство, он мягко поведал мне, что произошло потом.
- Вы беспокоились?
Это был тот же вопрос, что и раньше. Тогда я с радостью ответила утвердительно.
Возможно, мне это совсем немного понравилось, но сейчас серые глаза безучастно уставились на меня. Этот взгляд, казалось, вынуждал меня немедленно согласиться со всем.
Однако мое сердце заколотилось в груди, когда он неожиданно проявил агрессию, и я выбрала кнут вместо пряника.
- Отныне не будь таким безрассудным.
Мой голос был строгим, точно таким же, каким ругают собак за оплошность.
- Ты сказал, что сможешь выполнить приказ, но хочешь, чтобы тебя выгнали еще до того, как смогли принять?
- Он первый начал......
- Что ты имеешь в виду?
Холодно предупредив, я подняла его подбородок.
- Первый брат, тот, кто позволил тебе остаться, выглядит таким же великодушным, как я?
- .......
Глаза Иклиса, в которых читалось отрицание, как если бы мои слова были несправедливы, немного опустились. Его невыразительное лицо казалось таким же, как обычно, но малость угрюмей. Конечно, мне могло это просто привидеться.
Я посмотрела на белые символы, парящие над его головой и произнесла спокойным, нежным тоном:
- Я хочу, чтобы ты остался со мной надолго.
Иклиса не должны выгнать из особняка герцога, пока его интерес не достигнет максимального значения. Чтобы я смогла сбежать.
- Так что тебе придется исключить его из списка своих личных врагов.
- ........
- Это означает, что тебе нельзя выплескивать на него свою обиду на Империю.
Дело не только в том, что Дерик и Иклис могли пострадать в бою.
~ Как этот жалкий дикарь учит вашу единственную леди держать арбалет.
Как только я услышала слова Иклиса, в памяти внезапно вспыли четкие воспоминания о том дождливом дне. Он, рассекающий деревянным мечом воздух, словно желавший кого-то убить, и его меч, прижатый к моей шее.
Иклис, вроде бы, относился ко мне с трепетом за то, что я привела и позаботилась о нем, но в то же время яростно ненавидел тот факт, что я - житель Империи.
Для успешного побега Иклис не должен продолжать иметь подобные негативные думы.
'Я должна быть уверена, что он влюблен в меня.'
Так что не мешало бы напомнить ему пару раз кое-что.
- Ты ненавидишь меня за то, что я купила тебя? Думаешь, лучше вернуться в аукционный дом, чем жить здесь, где на тебя смотрят свысока?
- .....
- Мне нужен кто-то полезный. Если тебе это не нравится, и ты чувствуешь себя принужденным, я отдам тебе рубиновое кольцо. Можешь уходить в любой момент.
Я сразу же небрежно сняла украшение с указательного пальца левой руки. Риск был велик. Если он действительно решит уйти, мне придется отказаться от своих слов и извиниться.
Но пройдя нормальный режим, я хорошо уяснила одно. Хотя ему пришлось выносить все придирки и капризы Пенелопы, он оставался в особняке до самого конца.
Ведь рабам из побежденной страны некуда податься, для них нет другого места в Империи, где было бы так же комфортно, как в доме герцога.
