Народ расходится. Пер Гюнт остается один.
Пер Гюнт
Вот это – христианский дух!
Ничто тут не смущало, не пугало.
И тема проповеди – долг наш первый:
Всегда быть верным самому себе —
Довольно назидательна к тому же.
(Смотрит на могилу.)
Не он ли палец отрубил себе
Тогда в лесу, где строил я избушку?
Как знать? Одно я знаю, что, не стой
Я сам тут над могилой мне родного
По духу человека, мог бы я
Подумать, что во сне правдоподобном
Я собственное погребенье видел,
Себе похвальное я слово слышал…
Поистине прекрасный, христианский
Обычай – так вот бросить взор назад,
На поприще земное тех, кто умер!..
И я б не прочь был, чтобы приговор
Мне вынес этот же достойный пастырь…
Но, впрочем, я надеюсь, что нескоро
Еще могильщик пригласит меня
На новоселье в тесное жилище;
И «от добра добра не ищут», или
«Дню каждому его довлеет злоба»,
Как говорит писание; а также
«Не следует себе рыть в долг могилу»…
Да, все же истинное утешенье
Дает нам церковь! Не умел, как должно,
Я раньше этого ценить. Теперь же
Я знаю, как отрадно услыхать
Из компетентных уст нам подтвержденье
Старинной поговорке: «Что посеешь,
То и пожнешь»… Завет дан человеку:
Себе быть верным, быть «самим собою»
И в малом и в большом, всегда и всюду.
Тогда хоть счастье и изменит – честь
Останется, что жил ты по завету!..
Домой теперь! Пусть будет труден путь,
Пускай судьба смеется надо мною —
Старик Пер Гюнт пойдет своим путем,
Останется «самим собой» – хоть бедным,
Но добродетельным. Да будет так!
(Уходит.)
Горный склон с высохшим речным руслом. Возле него развалины мельницы; грунт изрыт; на всем печать разорения. Повыше, на холме, большой крестьянский двор.
Во дворе происходит аукцион. Много народу. Попойка и шум. Пер Гюнт сидит на куче камней среди развалин мельницы.
Пер Гюнт
Вперед или назад – и все ни с места;
Внутри и вне – все так же узко, тесно.
Съедает ржа железо, время – силы.
И тут придется, видно, мне припомнить
Совет Кривой: «Сторонкой обойди!»
Человек в трауре
(Увидев Пера Гюнта.)
А, да тут чужие?
Ну что ж! Добро пожаловать, приятель!
Пер Гюнт
Спасибо; весело у вас сегодня.
Крестины здесь справляют или свадьбу?
Человек в трауре
Скорее – возращение домой:
Лежит невеста в ящике с червями.
Пер Гюнт
И черви друг у друга рвут тряпье.
Человек в трауре
Пер Гюнт
Один у всех;
Они стары, и я знавал их в детстве.
Молодой крестьянин (с ложкой)
Смотрите, что за штуку приобрел я!
Серебряные пуговицы в ней
Пер Гюнт топил и отливал.
Второй
А я-то, —
За шиллинг приобрел себе мошну!
Третий
Четыре с половиной дол за короб!
Никто не даст дороже мне?
Пер Гюнт
Пер Гюнт…
Он кто ж такой был?
Человек в трауре
Он? Свояк Курносой
И Аслака, что кузницу здесь держит.
Человек в сером
А ты меня-то с пьяных глаз забыл?
Человек в трауре
А ты забыл про хэгстадскую клеть?
Человек в сером
Н-да, ты брезгливостью не отличался.
Человек в трауре
Она, пожалуй, проведет и смерть!
Человек в сером
Пойдем, свояк! Запьем свое свойство.
Человек в трауре
Пусть будет черт в свойстве с тобой! Заврался!
Человек в сером
Э, кровь-то все же гуще, чем вода,
И как-никак – в свойстве мы с Пером Гюнтом.
Оба отходят.
Пер Гюнт (тихо)
И тут приходится знакомых встретить.
Парень (вслед человеку в трауре)
Смотри же, Аслак! Если ты напьешься,
Из гроба встанет мать, задаст тебе!
Пер Гюнт (встает)
Гм… тут, пожалуй, повторить некстати
За агрономами: «Чем глубже роешь,
Тем лучше пахнет».
Парень (с медвежьей шкурой)
Гляньте – доврский кот…
Вернее, шкура лишь того кота,
Который троллей напугал в сочельник.
Второй (с черепом оленя)
А вот олень! На нем Пер Гюнт катался
По воздуху!
Третий (с молотком, кричит человеку в трауре)
Эй, Аслак! Узнаешь
Тот молоток, которым расколол ты
Орех, куда Пер Гюнт запрятал черта?
Четвертый (с пустыми руками человеку в сером)
Мас Мон! А вот и куртка-невидимка,
В ней улетела Ингрид с Пером Гюнтом.
Пер Гюнт
Вина, ребята! Чувствую, что стар я, —
Устрою-ка и я здесь распродажу…
Со старым хламом развяжусь.
Парень
Пер Гюнт
Дворец прекрасный в Рондах;
Из глыб гранитных вековых построен.
Парень
Я пуговицу дам. Кто больше?
Пер Гюнт
Стыдно!
Хоть рюмку водки предложил бы! Стоит!
Второй
А ты, старик, веселый! Ну, еще что?
Толпа окружает Пера Гюнта.
Пер Гюнт (вскрикивает)
Еще есть конь, мой старый вороной.
Один из толпы
Пер Гюнт
На западе далеко,
Где солнышко садится. Мой скакун
Быстрее ветра носится, быстрее,
Чем лгал Пер Гюнт.
Голоса
Пер Гюнт
О, много драгоценностей и хлама.
В убыток куплено и продается
Без прибыли.
Парень
Пер Гюнт
Мечта о книге
С застежками серебряными. Вам
За пуговицу отдал бы ее.
Парень
А ну их к черту, все мечты!
Пер Гюнт
Еще
Есть царство у меня. В толпу бросаю —
Лови, кто попроворней!
Парень
Пер Гюнт
Из соломы первосортной;
Тому и будет впору, кто наденет.
А вот еще: яйцо-болтун, седины
Безумного и борода пророка!
Получит даром все, кто столб с указкой —
Где настоящий путь – покажет мне!
Ленсман (только что подошедший к толпе)
Сдается мне, приятель, твой-то путь
Прямехонько в арестный дом.
Пер Гюнт (снимая шапку)
Возможно.
Но не могу ль от вас узнать я – кто был
Пер Гюнт?
Ленсман
Пер Гюнт
Ну, будьте ж так любезны!
Покорнейше прошу!
Ленсман
Да говорят,
Что это был пренаглый сочинитель…
Пер Гюнт
Ленсман
Все, что лишь случалось
Великого, прекрасного на свете,
Сплетал он вместе, – будто бы все это
Случилось с ним… Но извини, приятель,
Мне недосуг.
(Уходит.)
Пер Гюнт
Пожилой человек
В чужие страны за море уехал;
И там ему не повезло, понятно
Теперь давным-давно повешен он.
Пер Гюнт
Повешен? Вот как! Впрочем, так и знал я,
Пер Гюнт покойный до конца остался
«Самим собой».
(Раскланивается.)
(Делает несколько шагов и опять останавливается.)
А не хотите ль, девицы-красотки,
И вы, ребята, чтобы расквитаться,
Историйку я расскажу вам?
Многие
Пер Гюнт
(Подходит ближе, и лицо его принимает какое-то чужое выражение.)
Я в Сан-Франциско золото копал,
Кишмя-кишел фиглярами весь город.
Один на скрипке мог пилить ногами,
Другой плясать горазд был на коленках,
А третий сочинял стихи, когда
Ему иглой просверливали череп.
И вот туда однажды черт явился,
Чтоб показать свое искусство. Он
Как настоящий поросенок хрюкал.
Никто его не знал, но с виду был он
Пресимпатичный малый, так что полный
Взял сбор; театрик был набит битком
И с нетерпеньем ждали все начала.
На сцену вышел черт в плаще широком,
Закинув полы на плечи: Man mus sich
Drapieren, – как у немцев говорится.
А под плащом своим сумел он спрятать,
Тайком от всех, живого поросенка…
И представленье началось. В стихах
И в прозе фантазируя на тему
Житья-бытья свинячьего, щипал
Без всякой жалости черт поросенка,
И тот картину визгом дополнял;
Закончилось все верещаньем диким,
Как будто поросенка закололи.
Раскланялся искусник и ушел…
И вот специалисты, разбирая
Искусство, явленное чертом, стали
Критиковать и осуждать его.
Кто находил, что писк был как-то жидок,
Кто деланным предсмертный визг считал,
И все единогласно утверждали,
Что хрюканье утрированно вышло…
Так вот чего добился черт в награду;
И поделом, – зачем не рассчитал,
С какою публикой имеет дело!
(Кланяется и уходит.)
