Уильям Шекспир - Антоний и Клеопатра

Зачем же ты являешься украдкой?
Ты входишь не как Цезаря сестра.
Перед женой Антония должны бы
Шагать войска, и ржанье лошадей
Служить предвестием ее прибытья.
Деревья по дороге бы должны
Зеваками покрыться, нетерпенье
Достигнуть высшей степени, и пыль
От поезда ее подняться к небу.
Ты ж въехала как поселянка в Рим
И помешала внешним проявленьям
Любви к тебе, а загнанная внутрь,
Она без дела часто иссякает.
От встречи к встрече мы б тебя везли
Сквозь гул приветствий по морю и суше.

Великодушный брат, такой приезд
Не вынужден никем, а доброволен.
Супруг мой Марк Антоний сообщил
Мне слухи о твоих вооруженьях.
Я стала у него проситься в Рим.

Куда тебя пустил он тем охотней,
Что без тебя распутничать ловчей?

Брат, ты не прав.

Мне все о нем известно.
Над ним есть глаз. Мне про его дела
Доносит ветер. Где теперь он, кстати?

В Афинах.

Нет, несчастная сестра,
Его к себе сманила Клеопатра.
Он отдал власть развратнице. Они
Царей вербуют на войну со мною.
Примкнул каппадокийский Архелай
И Бокх, ливийский царь. В союзе с ними
Царь пафлагонский Филадельф и царь
Фракийский Адаллас и Малх арабский.
За них царь Понта, Ирод, Митридат,
Аминта, Полемон, цари мидийский
И ликаонский, уж не говоря
О целом множестве второстепенных.

О, горе мне! Душа раздвоена
Меж двух враждующих друзей.

Однако
С приездом! Я откладывал разрыв,
Как ты просила в письмах, но увидел,
Как грубо ты обманута и как
Опасно промедленье. Успокойся,
Не предавайся горести о том,
Что жизнь тебе на плечи возложила
Такие неизбежности. Без слез
Всецело вверься предопределенью.
Добро пожаловать. Приезд сестры —
Для нас большая радость. Униженье
Твое безмерно. Сами небеса
Избрали нас твоим орудьем мщенья
И каждого, кому ты дорога.
Итак, добро пожаловать.

С приездом,
Октавия.

С приездом, госпожа.
К тебе все римляне питают жалость.
Один Антоний оттолкнул тебя
И все свое могущество доверил
Наложнице, которая шумит
И вздорит с нами.

Значит, это правда?

Увы, вполне! Еще раз в добрый час.
Живи у нас и запасись терпеньем.

Я не спущу тебе, не сомневайся.

Чего не спустишь? Ну? Чего, чего?

Ты говоришь, что мне не место в войске,
И это стыд.

А что, не стыд, не стыд?

Египет ваш союзник. Отчего же
Не быть и мне при армии?

Я б мог
Тебе ответить. Если б в конном войске
Смешали мы кобыл и жеребцов,
Прошла бы в жеребцах нужда. Кобылы
С людьми бы на себе их унесли.

Что ты бормочешь?

При тебе Антоний
Становится рассеян. На тебя
Уходят силы, время и вниманье,
В которых он нуждается. Его
Уже и так считают вертопрахом
И безрассудным. В Риме говорят,
Что евнух Фо́тин и твои служанки
Диктуют план кампании.

Пускай
Отсохнут языки зловредных римлян.
Раз мой народ участвует в войне,
Я выступаю на правах мужчины
Как государыня. Не возражай.
Не переубедишь.

Не собираюсь.
А вот и повелитель.

Чудеса!
Не странно ли, как он успел, Канидий,
Покинувши Брундизий и Тарент,[24]
Пройти так быстро Ионийским морем
И взять Торину? Слышала, мой друг?

Поспешности дивится лишь ленивый.

Отбрито не по-женски, и упрек
Заслуженный. Канидий, мы сразимся
С ним на море.

Конечно. Где ж еще?

Как, на море?

Он шлет нам вызов с моря.

Что ж из того? Ты разве никогда
Не вызывал его?

Ну да. В Фарсалах,
На поединок. В памятной войне
Помпея с Цезарем. Но он без выгод
Не бьется. Так же поступи и ты.

Твои суда с негодною командой:
Погонщики, жнецы и всякий сброд
Зачислены в матросы. А во флоте
У Цезаря испытанный народ,
Сражавшийся с Помпеем. Их галеры
Быстрей твоих. Позора в этом нет,
Что ты ему взамен морского боя
Дашь сухопутный.

Нет, морской, морской.

На суше у тебя большая слава.
Цени ее. А посадив часть войск
На корабли, ты лишь разрознишь силы,
Уменья своего не пустишь в ход
И с верного пути к успеху вступишь
На шаткую, превратную стезю.

Я на море сражусь.

Мои галеры,
Все шестьдесят, как на подбор, сильней,
Чем Цезаревы.

Мы сожжем излишек,
Остатком же, усилив экипаж,
Отбросим их от мыса. Если в море
Не будет счастья, суша про запас.

Что ты принес?

Слух подтвердился: Цезарь
Вошел в Торину.

Сам? Не может быть!
Вступленью войск и то дивлюсь. — Канидий,
Ты отвечаешь мне на берегу
За девятнадцать легионов пеших
И за двенадцать тысяч конных. Ну,
Пора нам на корабль, моя Фетида[25].

Что, молодчага?

Славный государь,
Не бейся на море. Не доверяйся
Подгнившим доскам. Разве ты забыл
Мой меч и эти раны? Финикийцам
С египтянами лучше предоставь
Барахтаться в воде, а наше дело
Бить врукопашную, нога к ноге
На твердом месте.

Хорошо. Идемте.

Клянусь Гераклом, кажется, я прав.

Ты прав, солдат, да не своей охотой
Мудрит Антоний. Нашего вождя
На помочах чужие руки водят.
Мы все тут слуги женские.