Иван Охлобыстин - Даун Хаус

Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 14

Сцена 89. Дом Настасьи Филипповны. Бассейн.

Настасья Филипповна плавает в бассейне и кричит:

– Будешь, как собака у меня на цепи сидеть!

Парфен: … – Сколько угодно, – говорю, – Хоть помоями корми. Только не гони…

Настасья Филипповна сидит на постели, снимает чулок и кричит:

– Это мы еще посмотрим! Ты у меня еще испытательный срок не выходил!..

Парфен: …Во-общем, часа два так играли. В конце концов, я ей дуло в рот вставил и на курок нажал. Чего-то накатило…

Настасья Филипповна хочет что-то сказать, но не успевает, потому что ей в рот втыкается дуло пистолета и кровь заливает подушку.

– Ужас! – согласился князь.

– Ужас-то ужас, но зато и нас теперь мучить некому, по-людски заживем, – заметил Парфен.

– Где она? Я хочу последний раз ее поцеловать, – попросил Мышкин.

– В спальной. Иди, лобызайся. Я все понимаю… – показал на дверь спальной Рогожин, налил себе водки и подцепил на вилку ломоть буженины.

Князь встал из-за стола и прошел в спальную комнату, но через минуту вышел оттуда задумчивей, чем обычно.

– Попрощался? – уточнил Парфен, выпивая и закусывая.

– Да… Но где ее ноги? – полюбопытствовал Лев Николаевич.

– А, по-твоему, что мы едим? – ответил Парфен.

– Мне надо пройтись и все обстоятельно обдумать, – решил Мышкин.

– Иди, коли надо, – кивнул Парфен, – но подумай – может быть, она именно для этого на свет родилась. Во всяком случае, для меня эта сегодняшняя встреча с ней… – и он потряс в воздухе вилкой с наколотым на ней куском буженины… – самая приятная. И заметь – какую, никакую, а пользу людям она все-таки принесла, причем, самым близким.

Князь забрал свой магнитофон и пошел к двери, но там задержался, обернулся и спросил:

– Можно и для Гавриила Ардалионовича несколько кусочков захватить?

Рогожин сделал утвердительный жест рукой и взял в руку острый столовый нож с костяной ручкой.

Князь шел по тропинке, бережно сжимая обеими руками белую фарфоровую тарелку накрытую сверху такой же.

Скоро тропинка закончилась, и Мышкин зашагал по каменистой пустыне на неизвестной планете в направлении виднеющегося на горизонте гигантского кристалла, излучающего свет.

Лев Николаевич шел да шел и отчего-то лицо его было светло и спокойно, как у спящих, новорожденных младенцев, не знавших еще зла.

А в голове его звучал голос Настасьи Филипповны:

– Красота спасет мир. Красота спасет мир.

КОНЕЦ

Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 14