Уильям Шекспир - Макбет

Здесь, государь.

Что нового?

Увы,
Известья подтвердились.

Буду биться,
Пока не снимут мяса мне с костей.
Дай мне мой панцирь.

В нем еще покамест
Нет надобности.

Я вооружусь.
Пошли побольше конных. Пусть объедут
Окрестности. На месте вешай всех,
Кто скажет про опасность.
Дай мой панцирь.

Ну, как больная, доктор?

Государь,
Она не так больна, как вихрь видений
Расстраивает мир ее души.

Избавь ее от этого. Придумай,
Как удалить из памяти следы
Гнездящейся печали, чтоб в сознанье
Стереть воспоминаний письмена
И средствами, дающими забвенье,
Освободить истерзанную грудь
От засоряющих ее придатков.

Тут должен сам больной себе помочь.

Так выбрось псам свои лекарства!

Сейтон!
Стяни броню на мне. Подай копье.
Ты выслал верховых? — А таны, доктор,
Бегут к врагам. Когда б ты распознал
Болезнь страны и на ноги поставил
Ее, как встарь, я похвалой тебе
Надолго бы греметь заставил эхо.

Сними броню! — Каким же ревенём
Или листом александрийским, доктор,
Очистить край от этих англичан?
О них ты слышал?

Как же, повелитель.
Приготовленья ваши нам дают
Понятье о вторженье.

Понесите
Ненужную броню за мною вслед.
Я смерти не боюсь, пока не сдан
Бирнамской роще замок Дунсинан.

Когда б из замка я убрался цел,
В него я вновь вернуться б не хотел.

Друзья, я верю, близок день, когда
Жилища наши станут безопасны.

В том нет сомненья.

Это что за лес?

Бирнамский, принц.

Пусть каждый воин срубит
По ветви и несет перед собой.
Скрыв нашу численность, мы тем обманем
Противника.

Сейчас исполним все.

Как видно, деспот так в себе уверен,
Что укрепляет Дунсинан, решив
Выдерживать осаду.

Это ставка
Последняя. Вне укрепленных стен
Кто может, все, от мала до велика,
Бегут, и только этот гарнизон
Остался с ним, служа по принужденью.

Увидим по исходу. А пока
Доверимся солдатской нашей хватке.

По счастию, пора недалека,
Когда мы выясним наверняка,
Кто истинный союзник, кто наш враг.
Гаданьями тут не помочь никак.
Исход войны решит последний бой,
Которого и жду я всей душой

Повесь вдоль стен знамена наши. Всюду
По-прежнему я слышу крик: «Идут!»
Смеется над осадой эта крепость.
Пусть окружат нас. Голод и болезнь
Их уничтожат. Если б наши таны
Их не усилили, я, не смутясь,
Одной бы вылазкой отбил их натиск.

Что там за шум?

Крик женщин, государь.

А я совсем утратил чувство страха.
Бывало, не шутя я леденел
От вскрика ночью, а от страшных сказок
Вздымались волосы на голове.
С тех пор я ужасами сыт по горло,
Чудовищность сродни моей душе.
Что может напугать ее?

Откуда
Кричали?

Королева умерла.

Не догадалась умереть попозже,
Когда б я был свободней, чем сейчас!
Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра».
Так тихими шагами жизнь ползет
К последней недописанной странице.
Оказывается, что все «вчера»
Нам сзади освещали путь к могиле.
Конец, конец, огарок догорел!
Жизнь — только тень, она — актер на сцене.
Сыграл свой час, побегал, пошумел —
И был таков. Жизнь — сказка в пересказе
Глупца. Она полна трескучих слов
И ничего не значит.

Ты явился
Работать языком. Руби скорей!

Не знаю, государь, как и сказать.

Скажи скорей.

Я был сейчас в дозоре
И вдруг увидел, как Бирнамский лес
Как бы задвигался.

Обманщик подлый!

Казните гневом, если я соврал.
Пойдемте покажу. В трех милях виден
Навстречу замку шествующий лес.
Шагающая роща.

Если это
Обман, повешу тут же на суку,
Чтобы живьем от голода ты высох,
А если правда, сам меня повесь.
Теперь я начинаю сомневаться.
Я веровал в двусмысленность. Меня
Поймал на правде дьявол, обнадежив:
«Спокоен будь, пока Бирнамский лес
Не двинулся на Дунсинан». И что же?
Какой-то лес идет на Дунсинан.
К оружию, к оружию — и в поле!
Коль скоро то, что он сказал, не ложь,
Ни здесь, ни там спасенья не найдешь.
Я жить устал, я жизнью этой сыт
И зол на то, что свет еще стоит.
Бить сбор! Тревогу! Если гибель мне,
Хочу погибнуть в воинской броне.

Мы перед замком. Бросим ветви прочь
И явимся без лиственных прикрытий.

Вам, дядя, с вашим сыном начинать
В передовом отряде. Мы с Макдуфом
Все прочее закончим, как о том
Условлено.

Желаю вам удачи.
И если мы его не разобьем,
Туда нам и дорога, поделом.

Пускай трубят горнисты во весь дух,
Чтоб оглушить предвестьем смерти слух.