Уильям Йейтс - Туманные воды

Как я могу
Не слушать мне назначенных вожатых,
Отвергнуть их призывы?

Я руками
Закрою твои уши и глаза,
Чтоб ты не слышал криков этих птиц,
Не видел их.

Летай они пониже,
Я подчинился бы; но путь их в небе
Так головокружительно высок!

Пророчества их головы нам кружат,
Но им, увы, не сбыться никогда:
Ведь мы не так горды и одиноки,
Крылаты и бессмертны.

Лишь поверь –
И так же будем мы любить крылато,
Когда бессмертный образ обретем.

Я – женщина, и каждое мгновенье
Я умираю снова.

Рухнул дуб,
И птички разлетелись. – Хватит хныкать.

Все – на другой корабль! Я – вслед за вами,
И сам последний разрублю канат;
Лишь попрощаюсь с этим человеком –
Ведь никому из смертных не придется
Его увидеть вновь.

Тебя домой доставит он сохранно.

Так. Обещаю.

Я останусь с ним.
Иди, руби канат.

Сломался дуб, и птички разлетелись.
Прощайте!

Меч ударил по канату –
И струны лопнули. О древний змей,
Дракон, любивший мир и нас державший
В своем плену, – ты побежден! Уходят
В туман борта и мачты корабля,
Мир старый уплывает прочь все дальше,
И вот – остались мы наедине
С моим любимым. Я смеюсь, Форгэл,
Тому, что больше нам не разлучиться,
Что мы навеки вместе. Мы вдвоем –
В тумане, отделившем нас от мира.
Откуда здесь корона? Я не помню,
Иль помню смутно, словно некий сон.
Позволь, твое чело я увенчаю.
О нежный мой цветок – птенец на ветке –
Серебряная гибкая рыбешка
В моих ладонях, только из ручья, –
Звезда, дрожащая в рассветном небе,
Как олененок на опушке леса
В тумане утреннем, – склонись ко мне,
Укроемся моими волосами,
Чтоб нам вовек уже не видеть мира!

Любимая, в ограде их чудесной
Мы наконец-то обретем бессмертье;
И эта арфа старая, очнувшись,
Прокличет небесам и серым птицам,
Что сны отцов осуществились в нас.