Пьер Корнель - Театр французского классицизма

Им будет смерть моя примером непреложным!

Ты жаждешь умереть?

А ты так жаждешь жить?

Геройство не по мне — я не хочу таить!
Не так я смел, как ты, меня страшат мученья!

Кто верит в цель свою — не мыслит о паденье!
Я верою силен и господом своим!
Сомнений убоясь, мы поддаемся им!
Кто верит лишь в себя, тот в вере усумнился!

Кто презирает страх, тот слишком возгордился!

От слабости своей не жду я ничего —
Я верю одному — величию его!
Но что тебя страшит?

Сам бог боялся казни!

Но предал он себя на муки без боязни!
Пойдем же сокрушать кумиры в гордый храм!
Ты говорил, что бог повелевает нам
Забыть семью, друзей и сан ему во славу,
И кровь свою пролить любой имеет право!
Скажи мне, что с тобой? Ты так был чист и смел!
Так пылко призывал к свершенью славных дел!
Ревнивое тебе внушает огорченье
Тобою же самим воспитанное рвенье!

Ты принял благодать! Ты только что крещен,
И ни одним грехом твой дух не отягчен,
Он пламенем объят и смел неосторожно,
Все для него легко, все для него возможно!
Во мне, увы, давно святую благодать
Вседневные грехи успели запятнать,
И в самый грозный час, не осененный ею,
Пред трудностями я в бессилье цепенею.
Наказан я за то, что недостойно слаб,
Проступков небольших уже трусливый раб,
Но вижу я, господь — источник снисхожденья —
Мне гордый твой пример послал для подкрепленья!
Идем! Покажем всем, что духом мы сильны,
Что нам кумиры их противны и смешны,
Я стойкости своей явлю тебе примеры,
Тебе, кто всем сумел пожертвовать для веры!

Господь тебе вернул восторженность твою!
Я радуюсь, Неарк! Я слезы счастья лью!
Идем! Нас в храме ждут для жертвоприношенья —
Величия творца узрим мы подтвержденье!
Идем втоптать во прах богов ничтожных их,
Доверчивой толпы кумиров площадных!
Идем сорвать с очей незрячих покрывало!
Идем разбить богов из камня и металла!
Да возликует дух! Да пострадает плоть!
Пожертвуем собой, как повелел господь!

Да воссияет всем его святое слово!
Идем! Он так велел! И мы на все готовы!

Какой тревожный рой причудливых теней
Мелькает предо мной предвестьем черных дней!
Не смею верить я, что добрый луч покоя
Осветит жизнь мою, смущенную тоскою.
Волненье и печаль в груди моей кипят,
Мой дух изнеможден, зловещей тьмой объят.
То брезжит предо мной надежда на спасенье,
То ужасы меня теснят, как привиденья,
И бедный разум мой, метущийся в бреду,
Мне в будущем сулит то счастье, то беду.
В нем чувства острота от боли ослабела —
Страшится смутно он, надеется несмело.
Мне бредится Север, то нежен, то строптив,
Он честен — верю я! — но знаю, он ревнив!
И трепетная мысль меня всегда тревожит,
Что Полиевкт любить соперника не может.
Их ненависть, увы, естественна вполне,
Их будущий раздор терзает сердце мне.
Любой, в чужих руках свое блаженство видя,
Способен все забыть, покорствуя обиде!
И как ни велика разумность их и честь,
В одном — обиды боль, в другом — тоска и месть!
Им трудно подавить недобрых дум броженье,
Обоих не страшит возможность униженья,
И каждый, пред судьбой смириться не сумев,
Таит в своей груди отчаянье и гнев.
Любовник и супруг от этой вечной боли
К раздору и вражде придут помимо воли.
Но вдруг, иной мечтой на миг озарена,
Я просыпаюсь вновь, как от дурного сна,
И Полиевкта честь, и доброта Севера
Внушают мне опять восторженную веру:
Соперников таких не ослепит вражда —
От низменных страстей свободные всегда,
Их души и сердца самим себе подвластны,
Ни злоба, ни вражда их чести не опасны,
И встретятся они во храме как друзья!
Да… встретятся они… и снова в страхе я!
На родине своей супруг мой честно правит,
Но римского орла Север на нас натравит.[76]
Я вижу, мой отец встревожен и смущен —
О выборе своем уже жалеет он!
Я вижу все! И луч надежды обретенной,
Забрезжив, гаснет вновь, смятеньем угнетенный.
Предчувствия томят, и снова тьма в очах!
О боги! Пусть хоть раз меня обманет страх!

Стратоника моя! Я слушаю в смятенье —
Скажи, что было там при жертвоприношенье?
Как встретились они, когда пришли во храм?

О боги!

Что и как происходило там?
Ты смущена? Мой страх имеет основанья?
Поссорились они? Ответь же!

Христиане…
Неарк и Полиевкт…

Что с ним?

Не в силах я…

Отчаяньем опять горит душа моя!

И утешать теперь я больше вас не смею!

Его убили там?

Увы! Еще страшнее!
Ваш сон был вещим сном! Да, Полиевкта нет!

Он умер?

Нет, он жив, но мысли ясный свет
Померк в его очах. Противник высшей воли,
Ни вас, ни права жить он недостоин боле…
Уж он давно не тот, кто был любим и чтим,—
Он государству враг и враг богам своим,
Он лицемер, злодей, предатель, развратитель,
Мятежник, негодяй, изменник, трус, губитель,
Презренный лицемер, убийца, блудный сын,
Он святотатец, враг, он… он — христианин!

Последним словом все сказала ты. Довольно!

Брань — лесть для христиан, им от нее не больно!

Он заслужил и брань, коль принял веру их,
Но чувств не оскорбляй супружеских моих!

Подумайте о том, кого он чтит, как бога!

По долгу полюбив, верна я долгу строго!

Но вы его теперь вольны и позабыть —
Он и богам и вам способен изменить!

Пусть он изменит мне — его любить должна я!
И если удивит тебя любовь такая,
Пойми, обет и долг я для себя храню —
Пусть их нарушит он, но я не изменю!
Ведь если б он к другой пылал греховной страстью,
Не увлекли б меня разврат и сладострастье!
Пусть он христианин — меня не отвратил
Любимый тем, что он ошибку совершил.
Но что сказал отец? Об этом знать должна я.

Он яростью кипит, с трудом ее скрывая,
Но зятя погубить еще не хочет он,
И будет лишь Неарк заслуженно казнен.