СЦЕНА ДЕСЯТАЯ
ТЕМНО-ЗОЛОТОГО СОЛНЦА
Фамира. Вдали хор. Его строфы чередуются со строфами Фамиры.
Хор
Скоро пляска в лунном морс
Ноги белые обымет;
Усыпят нас только зори,
Только полдень нас поднимет.
Фамира
Темные розы осыпали куст,
Осыпали куст…
О, бред!
Появись, кифарэд!
Улыбнись, златоуст!
О, бред!
И в сердце желанье вложи ей,
Твоей беловыей…
Хор
Там, покорные желанью,
Лань убив над водопоем,
Мы оставленного ланью
Грудью белою напоим…
Фамира
Долго хранил ты Адмету стада,
Адмету стада,
О, бред!
Ты ль друзей, кифарэд,
Покидаешь когда?
О бред!
Цевницу настроив, вручи ей,
Твоей беловыей…
Хор
Бубна тяжкому гуденью
Вторить будет лес, волнуем:
Дни там будут таять тенью,
Ночи — сладким поцелуем.
Фамира
В травах таяся, залоснился щит,
Залоснился щит…
О, бред!
И моей, кифарэд,
Он тоскою звучит,
О, бред!
Но песни угодны ль мои ей,
Твоей беловыей?..
Хор
Бубна, бубна не жалейте!
Надоест и дома ложе.
А изменит сердце флейте,
Кифарэдом стань, о боже!
Фамира
Темные розы унес Дионис,
Унес Дионис…
О, бред!
Но до струн, кифарэд,
Лишь смычком прикоснись.
О, бред!
И розы тогда не нужны ей,
Твоей беловыей…
Хор
Стань, о Вакх, обманно-лунный,
Золотисто-синеглазый
Тиховейный, дальнеструйный,
И по фаросу алмазы.
Фамира
Черные косы, — бела и строга,
Бела и строга,
О, бред!
Лишь твои, кифарэд,
Ей желанны луга…
О, бред!
На что и желанья мои ей,
Твоей беловыей?
СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ
СУХОЙ ГРОЗЫ
Покуда звучат последние строфы, Нимфа, которая слушала разговор сына с Силеном и его песни, идет к дому медленными шагами. Некоторое время она молчит, опустив голову, и только перебирает угол фаты. Потом выпрямляется.
Нимфа
Душа его смутилась. И трепещут
От непривычной бури струны.
Роз
Мечта его полна, он кличет, ищет…
Горячими губами белый стебель
Тех музыку таящих роз — двух роз…
Зачем ему Евтерпа? Я ошиблась.
Сирены он соперник этой. Он
Унизить бы хотел ее…
Унизить?
Но как, но как?
Целуя, может быть,
Ей белый стебель шеи?
Он, Фамира?
И я отдам? Я уступлю его
Кому-нибудь на свете?
Но со мной
Он девять лун провел…
— да, без медовой…
О, страшный сон, уйди… молю, уйди,
Освободи мне волю…
Я забыла,
Как молятся.
О царь мой, я, Кронид,
От молнии твоей терплю, но пламя
Без радости уж гаснет — только слез
Соленый ключ в пустынном сердце выжгло.
Филаммон был таким же точно… да…
Но двадцать лет — я не хочу следов
В его кудрях — серебряных, и синих
Налитых жил, и загрубелой кожи
Остывшего объятья.
Замолчи,
Проклятое безумье! Эти тирсы,
И запахи небрид, и мускус…
Мать,
Опомнись, что ты делаешь! Толкаешь
Дитя в преступный бой и сумасшедший,
Как ты сама? Как все здесь, даже он,
Не загрязнен еще, но уж осилен
Раскаяньем любовным?
Да… о чем же
Молиться мне?.. О славе кифарэда,
Чтобы пришла к нему Евтерпа… так?
Или позор Фамиры сердцу слаще?
Да, да — позор Фамиры…
Про себя
Собрать слова такие страшно… Я же
Их отдаю эфиру…
О Кронид,
Коли твоею волей это пламя
Во мне горит безумья и тоски,
Пускай мой сын Фамира…
Нету силы
Произнести заклятье — молоко
Кормилицы мутится от соседства
С отравою лозы…
Я их солью…
Раскаты ближе и сильнее.
Царь заглушить меня задумал — нет,
Желание мое сильнее страха.
Оставь Фамиру жить… Но не давай,
Кронид, ему победы… Заклинаю
Тебя твоим вертепом критским, царь…
Тучи расходятся — видимо, что где-то вдали идет дождик, блестящий и парный. В одном из просветлевших облаков вырисовывается абрис улыбающегося Зевсова лица.
С той стороны, куда ушел Фамира, слышны голоса и показывается кифарэд. За ним, причитая, идет Кормилица. Фамира, Нимфа, Кормилица.
Фамира
(еще не замечая Нимфы)Да перестань же, право. Если б даже
Она лгала. А для чего, скажи,
Выдумывать ей, няня? Разве сказка
Уж так плоха и очутиться в ней
С таким родством обидно?
Кормилица
Ох, малютка!
Ох, обойдут тебя! Беги от них,
Пока живым не съели.
Фамира
(тоже видя Нимфу, но спокойно)Нимфа, слышишь?
Умоляющие жесты старухи.
Ты напугала няню. Посмотри же,
Кормилица, в глаза ее… иль там
Найдешь обман и злобу?
Если в детстве
Ты не дала мне ласки, мать, зато
Я счастием теперь обязан Нимфе
Единственным. Я буду как титан,
Похитивший с небес огонь, но людям
Я дам огонь и чище, и нежней…
Когда ж потом мой сын…
Нимфа
(нетерпеливо и отстраняясь)О нет, Фамира,
Загадывать не надо. И зачем
Ты принял бой так спешно?
Фамира
(привлекая к себе Нимфу)Иль иначе
Небесный луч мелодии ее
Дойти бы мог до сердца?
Улыбнись же!
Не надо туч — я так тебя люблю,
И всех люблю, и все люблю, что сердцу
И грудь тесна, а звезды жили там,
Эфирные горели выси.
Нимфа, закрывшись, плачет.
(Лаская ее волосы.)Знаю,
О чем ты плачешь. Что же делать? Волю
Судьба таит до время. Но тебя
Не упрекну, не думай, дорогая,
За жребий мой — куда бы ни повлек
Дрожащей чаши он. Довольно… Сатир.
СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ
СКВОЗЬ ОБЛАКА ПРОБИВШЕГОСЯ СОЛНЦА
Те же и Силен. Он несет за спиной мех с вином, и к поясу привешены чаши. Увидев его, старуха с криком убегает в дом.
Силен, Фамира, Нимфа.
Силен молча садится на землю и медленно начинает распутывать один за другим завязки меха. По лицу его струится пот.
Нимфа
Силен! Ну что ж тебе сказали?
Фамира
Папа-Силен, когда ж мы к ней?..
Силен
(продолжая работу)Мешка еще не развязали,
А он уж молит: «Пополней!»
Фамира
Минут так мало. Ради вышних,
Ее ответ! Я столько ждал.
Силен
(продолжая возиться с узлом)У нас и много их. Но лишних
Силен на тени не видал.
Для вас и радость — только бред,
Коль не зарница ночи мрачной,
А для силенов, кифарэд…
А для силенов, кифарэд…
Она — в узлах одежды брачной…
Что счастье людям? Тень листа
На зыбкой пыли вертограда?
Гляди — и чаша налита,
А губы сухи — вот отрада.
Фамира
Силен
(выпивает, потом отвязывает еще две чаши и медленно их наполняет, все три, любуясь струёй. Потом с поклоном подает одну из трех)Здоровье ваше…
Прикажете, друзья мои, по чаше?
Фамира
Силен пьет с поклоном.
