Сначала я пошёл на балет, потому что клоун должен уметь двигаться. Потом продолжил заниматься спортом – волейболом, плаванием…
Для мамы это было удивительно: ребенок приходит после занятий в школе, берет шорты и футболку и куда-то идёт. Она спрашивала: «Куда ты?» Я отвечал, что на балет.
Мама сначала не поверила и пошла проверять. Потом также сходила в спортивные секции, в которых я занимался. Её удовлетворило то, что она увидела, и мама успокоилась на мой счёт.
Она переживала, что вдруг я говорю: «Иду на балет», а сам курю где-нибудь за углом.
– Вы были целеустремлённым ребёнком?
– Да, у меня с детства был характер. Ведь я поступал в цирковое училище с четвёртого класса, семь лет подряд, и меня не брали, потому что считали – я профнепригоден.
Через какое-то время надо мной педагоги уже смеялись, они говорили: «Куклачёв, опять ты пришёл? Не ходи! Мы тебя не возьмём, из тебя клоун не получится!» Но я ходил каждый год.
В конце концов я понял, что моя мечта недостижима. Я уже окончил школу к тому времени и не знал, что делать дальше. И вот я шёл после своего очередного провала по улице и встретил бывших одноклассников, они шли поступать в ПТУ на печатника.
Мы разговорились, и я пошёл с ними. Кстати, я отучился и даже работал по профессии.
– И все-таки вы стали клоуном. Помогла случайность?
– Не случайность, а работа. В день, когда я поступил в ПТУ, дома отец заметил – со мной что-то не так. Он спросил у меня об этом. Мне вообще не хотелось говорить, но отцу пришлось сказать: «Папа, ничего из меня не выйдет. В меня никто не верит».
Отец посмотрел внимательно, взял за руку и произнёс: «Я знаю одного человека, который в тебя верит. Это я». У меня был гениальный отец! Он смог вдохнуть в меня новые надежды.
И тогда я пошёл заниматься в народный цирк. Мне было ясно, что это последний шанс, поэтому я занимался по двадцать часов в день. И через некоторое время стал лауреатом Всесоюзного смотра.
После этого педагоги сами меня позвали в училище.
– Вы стали не просто выпускником циркового училища, а знаменитым воспитателем кошек Куклачёвым. Шаг от любителя до профессионала в любой творческой профессии сложен, но ещё сложнее шагнуть от середнячка дальше. Мало кому это удаётся.
– Мои беды не закончились после поступления в цирковое училище. На втором курсе я получил травму, и меня снова стали называть профнепригодным. Меня несколько раз хотели отчислить.
В конце концов всё решилось в кабинете директора училища. К нему пришли документы на отчисление. Он вызвал меня и объяснил ситуацию, я сказал, что очень хочу учиться.
Он что-то увидел во мне, я считаю, он увидел моё сердце. С рождения у меня было сердце клоуна. Директор оставил меня вопреки мнениям педагогов, и я окончил училище. Потом началось самое сложное: поиск себя в профессии.
– Я так понимаю, вам нужно было придумать оригинальные номера, которые выделили бы вас из среды коллег?
– Совершенно верно. А что такое «новые номера»? Это сродни открытию, которое делают учёные. Только они работают в лабораториях, а мы на арене цирка.
Молодому человеку, который только пришёл в профессию, кажется, что всё уже придумано, и ему нет места! Сто лет существовал цирк, и никто не занимался с кошками. Я решил, что у меня получится.
И опять, как в детстве, я встретил непонимание и даже насмешки. А кто-то, наоборот, отнёсся ко мне по-отечески, но всё равно не верил. Старые клоуны обещали мне «завещать» свои номера, только чтобы я не тратил время и молодую энергию попусту. Но я не хотел брать чужое, я мечтал стать первооткрывателем. И вскоре у меня получилось.
– Насколько я помню, там была какая-то история с котом, которого вы нашли на улице.
– Да. Первый номер придумал мой кот Тишка, его я подобрал котёнком… Шёл дождь. Мокрый, дрожащий от холода котёнок сидел на тротуаре. Он пытался спрятаться от ветра в какой-то ямке. Я поднял его, он весь уместился у меня на ладони. Котёнок выглядел бедным, измученным. Стало очень жалко его.
Помню, я тогда подумал: «Как странно – он только родился, а уже вынужден страдать». Котёнка я забрал с собой домой. Мы с моей женой Еленой обогрели его, накормили.
Через некоторое время он превратился в огромного кота. Как-то я пришёл домой и нашел спящего Тишку в кастрюле. Я не считал, что это место для кота, поэтому попытался его выгнать оттуда. Но он вернулся назад, потому что пригрелся. Кастрюля показалась ему уютной постелью.
Я попытался его снова выгнать, но он, недовольно мявкнув, опять вернулся. Вот так у меня родился первый номер «Кот и повар». После этого я стал учиться работать с кошками.
Слово «дрессировка» для кошки не подходит. Она никогда не подчинится человеку. Что-то делать против своей воли кошка не станет. Все наши спектакли, все трюки сделаны через игру с кошками. Конечно, у нас и кошки необычные. Они проходят очень строгий отбор. Как и среди людей, среди кошек есть талантливые и неталантливые.
– В чём состоит талант кошек?
– Чтобы выступать в театре, кошка не должна бояться сцены: шума, яркого света, людей. В нашем театре, даже если в вольер к кошкам заходит посторонний, они его не пугаются. Напротив, обступают, обнюхивают, запрыгивают к нему на плечи. Это потому что наши кошки открыты для всех людей.
– Не видели зла от человека?
– Не видели. Но это и характер: они изначально предрасположены к близкому контакту с человеком. А дальше мы любовью и лаской укрепили их в этом.
Безусловно, если бы люди проявили неуважение – ударили или позволили себе какую-нибудь другую грубость, то и эти кошки стали бы бояться человека. Поэтому в нашем театре кошки главнее всех.
Никто из артистов-людей не осмелится даже громко сказать при них, чтобы не испугать. Маленькая оплошность уничтожает годы тренировок. В театре было несколько случаев, когда кошку пугали на сцене, и она больше уже не могла работать.
Однажды мой сын Дмитрий Куклачёв, нынешний руководитель Театра кошек, выполнял номер на сцене, и вдруг взорвалась лампа. Кошка испугалась!
Это было очень талантливое животное, которое умело делать уникальный трюк. Но после этого она уже больше никогда не вышла на сцену. Боже того, её и принудительно вынести туда было нельзя. Как только кошку подносили к сцене, она сжималась, потом вырывалась и убегала.
Случай отнял у Димы талантливую актрису. Подобное было и у меня. Когда-то давно я придумал трюк – кошка медленно, грациозно проходит по самому краю сцены, где-то на середине она смотрит в зрительный зал, потом идёт дальше до конца.
Трюк этот делала красивейшая кошка, которая умела двигаться как богиня! Зрители были в восторге! И вот однажды, когда она шла, какой-то мальчик, он сидел на первом ряду, крикнул… даже не на неё, а прямо в неё, он рядом сидел. Эта кошка никогда больше не вышла на сцену.
– Кошка работает на сцене, только если ее уважают люди, как я понимаю.
– В нашем деле главное любовь. Этому я учил когда-то своего преемника, старшего сына, Диму, и сейчас он сам не хуже меня это знает и учит моего внука Никиту.
Только любовь есть основа всех отношений. В том числе и человека с кошкой. Со мной и с Димой произошла исключительная история, которая иллюстрирует то, что я сказал о любви…
Тогда мы только-только получили помещение: небольшой кинотеатр «Призыв» на Кутузовском проспекте.
Встала необходимость сделать из него Театр кошек, а для этого нужны были деньги.
И тут нам предложили годовой контракт на выступление в Англии, который мы с радостью подписали. Через месяц я и Дима прибыли в Лондон. И вдруг выяснилось, что в Великобританию очень сложный ввоз животных.
Наших кошек семь месяцев должны были продержать на карантине. А по контракту мы выступаем уже через два месяца! Возникла очень острая ситуация – за невыполнение контракта нас ждала огромная неустойка. Нужно было что-то делать, как-то решать.
Сначала мы решили наловить кошек в Лондоне, но оказалось, что в Англии уличное животное принадлежит городу и забрать его просто так нельзя. Тогда наш продюсер и организатор гастролей нашел выход из положения. Его родственница очень любила кошек, она владела замком, и там жили сотни кошек. Он предложил поехать к ней и набрать актёров из числа ее питомцев. Но ничего не вышло.
– Почему?
– Сначала она очень прониклась к нам. Ей понравилось наше с Димой доброе отношение к животным. А ещё я схитрил.
Её кошки жили в замке своей жизнью, и так просто подманить к себе их было невозможно, поэтому пришлось подошвы обуви натереть валерианой. Кошки были очень рады! Они прибегали в комнату, где мы сидели, со всех уголков замка.
Хозяйка была приятно удивлена. Она призналась, что такого в её доме ещё никогда не было. Мы отобрали два десятка животных, и она была уже готова их нам отдать, называла нас самыми добрыми людьми на земле.
Она считала, что только очень добрых людей могут сильно любить кошки и сбегаться поприветствовать. Но как только хозяйка узнала, что кошки будут работать в цирке, она сказала категорически: «Нет!»
